Случайная встреча с одноклассницей открыла мне правду о муже, но я решила не выдавать себя сразу

У подъезда ее встретила Раиса Семёновна в халате под пальто.

— Я с тобой поднимусь, — сказала она без просьб.

— Не надо, пока ничего не случилось.

— Молчи. Я твою бабушку знала. Мужик в ярости хуже кипящего молока.

На площадке у двери Оксана услышала шум. Сергей двигал что-то в прихожей, открывал шкафы. Она нажала звонок. Дверь распахнулась.

Он стоял перед ней с растрепанными волосами, в расстегнутой рубашке. В руках держал спортивную сумку.

— Приехала все-таки.

— Вещи без описи ты не выносишь.

— Это мои вещи.

— Сейчас составим список.

Сергей заметил соседку.

— А это еще зачем?

Раиса Семёновна сложила руки на груди.

— Свидетель. Очень неприятное слово для тех, кто любит шуметь.

— Не лезьте в семью.

— Семью надо было раньше беречь, а не по чужим женщинам шляться.

Оксана вошла в квартиру. Сразу увидела открытый шкаф, выдвинутые ящики, коробку с документами на полу. Сердце сжалось от злости, но голос не сорвался.

— Документы не трогай.

— Я ищу свои.

— Твои лежат в синей папке на верхней полке. Остальное тебя не касается.

Он бросил сумку на пол.

— Ты решила выгнать меня как собаку.

— Я решила развестись.

— Это мой дом.

— Это мое законное наследство.

— Я здесь жил.

— Жить и владеть — разные вещи.

Раиса Семёновна стояла в прихожей, не снимая пальто. Ее присутствие действовало лучше успокоительного: Сергей не решался кричать в полную силу.

Оксана достала лист и ручку.

— Пишем. Рубашки, костюмы, обувь, бритва, ноутбук, зарядка, документы, часы, если они при тебе.

— Часы подарила ты.

— Подарки не забираю.

Он посмотрел на запястье. Те самые часы блеснули под лампой.

— Какая благородная.

— Практичная.

Они собирали вещи почти час. Сергей пытался прихватить кофемашину, но Оксана остановила его.

— Куплена с моей карты.

— Я ей пользовался.

— Можешь попрощаться.

Раиса Семёновна хмыкнула, но промолчала. В итоге Сергей забрал одежду, обувь, документы, ноутбук, старую кофеварку, которую действительно покупал до брака, и электрический чайник из кладовки, подаренный коллегами. Чайник был с трещиной на крышке, но Сергей вцепился в него так, будто это был символ его прав.

— Записывай, — сказал он зло. — Чайник.

Оксана записала.

— Записала.

— Смешно тебе?

— Нет. Познавательно.

Когда сумки были готовы, он остановился у детской. На двери висел рисунок Сони: дом, четыре фигуры и собака, которой у них никогда не было. Сергей потянулся к ручке, но Оксана встала рядом.

— Детские вещи не трогаешь.

— Я отец.

— Поэтому веди себя взрослее.

Он хотел ответить, но соседка кашлянула. Сергей взял сумки и пошел к выходу. У двери задержался.

— Я еще вернусь.

— По согласованию.

— Посмотрим, что скажет суд.

— Посмотрим.

Он вышел на площадку. Лифт долго не приходил. Все трое стояли молча. Когда двери открылись, Сергей вошел, поставил сумки у ног и посмотрел на Оксану так, словно пытался запомнить ее для будущей мести.

— Ты пожалеешь, — сказал он тише.

Раиса Семёновна подняла телефон.

— Повторите для записи, молодой человек.

Двери лифта закрылись раньше, чем Сергей нашел ответ.

В квартире наступила тишина. Оксана прислонилась к стене. Раиса Семёновна сняла пальто и прошла на кухню без приглашения, как свои люди заходят туда, где горе нельзя оставлять без чая.

— Заварка где?

— В верхнем шкафу.

— Садись.

Оксана села. Силы ушли так резко, что руки стали тяжелыми. Соседка поставила перед ней кружку.

— Бабушка твоя такую же морду видела у твоего деда, когда выгнала его за пьянку. Мужики очень удивляются, когда дверь перестает быть их правом.

Оксана попыталась улыбнуться.

— Спасибо, что поднялись.

— Завтра замок поменяй.

— Через адвоката. Как положено.

— И соседям скажи, чтобы не пускали его без тебя.

— Наталья велела осторожно.

— Вот и делай осторожно. Но не будь дурой.

После ухода соседки Оксана обошла квартиру. В спальне остался след от сумки на покрывале. В ванной исчезла его бритва. В шкафу образовалась пустая полка. Детская была не тронута. Она поправила Сонин рисунок на двери и вдруг почувствовала, что пространство стало тише. Не счастливее. Зато честнее…