Соседка умоляла меня посмотреть в ее окно ровно в 2 часа ночи. Сюрприз на улице, лишивший меня сна
Моя соседка, бабушка — божий одуванчик, перехватила меня на лестнице, её лицо было серым. «Сегодня, в два ночи, — прошептала она, схватив меня за руку, — возьми сына и приди ко мне. Не включай свет, ты должна это видеть».
Я подумала, что она сошла с ума, но ровно в два часа ночи, стоя у её окна в темноте и глядя на собственный подъезд, я онемела от ужаса. Внизу, в тени дерева, стоял человек в капюшоне, он не сводил глаз с моих окон. То, что я узнала в ту ночь, заставило меня проверить все замки в доме и пожалеть, что я не знала этого раньше.
Меня зовут Наташа, мне тридцать два года, и я живу в двухкомнатной квартире в сталинском доме с высокими потолками, доставшейся мне ещё от деда-профессора. Живу не одна: со мной мой главный мужчина, пятилетний сын Ваня. Уже три года мы с ним — маленькая, но гордая команда.
После развода я выстроила вокруг нас невидимую крепостную стену. С бывшим мужем, Андреем, мы разошлись тяжело. Никаких криков и сцен ревности не было.
Отношения просто сошли на нет: Андрей стал каким-то равнодушным, пассивным, перестал участвовать в жизни семьи. Он превратился в соседа по коммуналке: ел, спал, смотрел телевизор, но нас с Ваней как будто не замечал. Жили вместе, а поговорить было не о чем, а потом он и вовсе съехал.
Я убедила себя, что мне ничего от него не нужно: ни помощи, ни встреч — только алименты, которые приходили на карту день в день, словно их переводил робот, а не живой человек. «Я сама», — твердила я себе, заваривая растворимый кофе в шесть утра. «Мы справимся», — шептала я, натягивая на сонного Ваню колготки, пока за окном висела непроглядная ноябрьская тьма.
Мой день был расписан по минутам. Подъем, детский сад, марш-бросок через пробки на работу в бухгалтерию, вечером — забег по магазинам, готовка, стирка, сказка на ночь. Это был день сурка, но в нем была стабильность.
Я гордилась тем, что ни от кого не завишу. Было трудно, конечно, но зато спокойно. У нас была наша квартира: хорошая просторная двушка в центре, которая стоила приличных денег.
Мама любила повторять, что это лакомый кусок и мой главный актив, но для меня это был просто дом, единственное место, где мы с сыном чувствовали себя спокойно. Все изменилось полгода назад. Моя мама, Людмила Петровна, женщина властная, активная и пробивная, вдруг решила заняться моей личной жизнью.
«Наташка, ты себя в гроб загонишь!» — причитала она, сидя на моей кухне и критически осматривая слегка подтекающий кран. «Ну сколько можно одной куковать? Тебе мужик нужен, хозяин!»
«Ване нужен отец, а не этот твой приходящий папаша-банкомат! А ты все сама да сама, смотри, упустишь время!» Я обычно отмахивалась, но в тот раз она перешла от слов к делу.
«Есть у меня на примете один человек, — сказала мама, понизив голос до заговорщицкого шепота. — Игорь: инженер, руки золотые, работает в строительной фирме, серьёзный, не пьёт, разведён, детей нет, мечтает о семье. Я ему про тебя рассказала, фото показала, в общем, в субботу он придёт чинить тебе кран, и не спорь!»
Я хотела поспорить, но сил не было. Да и кран действительно тёк, оставляя на эмали ржавую дорожку. Игорь пришёл ровно в назначенное время, не с пустыми руками, а с тортом «Птичье молоко» и набором инструментов.
Он оказался высоким, широкоплечим мужчиной лет сорока, с открытым лицом и спокойным, уверенным голосом. «Игорь», — представился он, протягивая руку. Ладонь у него была сухая и тёплая.
«Людмила Петровна сказала, у вас тут сантехника бунтует?» Он починил кран за пятнадцать минут. Потом заметил, что дверца шкафа перекошена, и поправил её.
Потом увидел, что Ваня безуспешно пытается собрать сложный конструктор, сел рядом с ним на ковёр и просидел час, терпеливо объясняя сыну, куда крепить детали. «Вот так, боец, — приговаривал он. — Основа должна быть крепкой: если фундамент слабый, весь дом рухнет».
Ваня смотрел на него как на волшебника. Андрей, мой бывший, никогда не любил возиться с конструкторами: у него не хватало терпения. А этот чужой дядя сидел в джинсах на полу и строил замок.
Вечером, когда Игорь ушёл, Ваня спросил: «Мам, а дядя Игорь ещё придёт?». И я, глядя на исправный кран и счастливые глаза сына, подумала: «А почему бы и нет?». Отношения развивались стремительно, но как-то очень естественно.
Игорь не давил, он просто был рядом. Он не требовал внимания, не устраивал сцен, просто брал и делал. Встречал меня с работы, когда машина была в ремонте, помогал таскать тяжёлые пакеты с продуктами.
Однажды в выходной он перебрал всю проводку в прихожей, сказав, что старая алюминиевая никуда не годится и может замкнуть. «Ты в старом фонде живёшь, Наташ? — говорил он озабоченно, проверяя розетки. — Тут глаз да глаз нужен: газовые трубы старые, вентиляция забита».
«Я потом посмотрю, надо бы всё проверить ради безопасности Ваньки». Его забота подкупала. Я отвыкла от того, что кто-то решает проблемы за меня.
Мама была в восторге. «Я же говорила, — сияла она, — золотой мужик! Держись за него, Наташка, сейчас таких днём с огнём не сыщешь».
«Квартиру тебе в порядок приведёт, будешь как у Христа за пазухой». Через три месяца Игорь практически переехал к нам. Он не напрашивался, просто так вышло: засиделись допоздна, остался ночевать на диване, потом привёз свои вещи.
С ним в доме стало спокойнее. Он взял на себя мужские обязанности, и я впервые за три года выдохнула. Но было пару моментов, которые меня немного смущали: мелочи, на которые я сначала не обратила внимания.
Однажды вечером, когда мы ужинали, Игорь как бы невзначай спросил: «Наташ, а ты квартиру приватизировала давно? Документы все в порядке?
