Старик занял место смотрящего в пресс-хате и отказался подчиняться

Сивый усмехнулся без радости.

— В девяностых мы таких уверенных на трассе снимали. По походке узнавали, по улыбке, по тому, как сигарету держит. Способ у них прежний, лица меняются.

Хата опять затихла. О девяностых старик говорил не как о времени, знакомом по телевизору. Его слова звучали так, будто он шагнул сюда прямо из пламени тех лет и принёс с собой знание, о котором остальные могли лишь слышать.

День тянулся медленно. Вдалеке хлопали двери, конвой ругался в коридоре, за стеной доносились хрип и кашель. Здесь молчали, и покоя в этом молчании не было.

К обеду пришли со шмоном. Ещё по шагам было слышно: не обычная проверка по плану. Конвой двигался резко, без привычной ленцы; по железу кормушки нарочно ударили, чтобы заставить нервничать. Снова показалось красное лицо дежурного.

— Открывай!

Гадюка направился к двери, но остановился под взглядом Князя. Сивый ничего не сказал, лишь продолжал курить.

В открывшуюся хату вошли трое активных — чистые робы, ровные лица. За ними появился опер, кум. Погоны для узнавания не требовались. Он смотрел как человек, привыкший поручать удары другим, и мягкость его голоса не скрывала жестокости. Улыбка была такая, словно нужную бумагу арестант уже подписал и оставалось только сообщить ему об этом.

Дроздов отличался широким лбом, маленькими глазами и узкой улыбкой.

— С добрым утром, граждане арестованные. До меня дошло, у вас тут перемены, — произнёс он с подчёркнутой любезностью.

Князь ответил только взглядом. Дроздов осмотрел вымытый пол, ровно стоящие шконки. В углу больше никто не валялся беспомощной кучей. Потом он увидел Сивого — спокойного, с сигаретой, на месте смотрящего. Опер прищурился, улыбка на миг сузилась.

— А дедушка у нас недавно появился?

Старик не встал и здороваться с начальством не стал. Поднял глаза.

— Ненадолго я здесь.

— Ненадолго? — усмехнулся Дроздов. — Здесь всё на время. Один пока живёт, а другой пока… Ну, вы понимаете.

Он подошёл, словно пытался разобрать в старике каждую скрытую строку.

— Сивый, кажется? Вас так зовут?

Князь напрягся. Гадюка едва заметно шагнул. Старик выпустил дым.

— Так и зовут.

— Любопытно. А мне про вас другое рассказывают. Ночью беспорядок учинили, людей избили, режим нарушали. И смотрящего унизили.

На последнем слове Дроздов задержался с явным удовольствием. Князь наконец заговорил — сдержанно, но жёстко:

— Крыса он, а не смотрящий. Тебе малявы писал. Масти его лишили, в хате порядок навели.

— Вот оно что! — Дроздов улыбнулся шире. — Крысой объявили. Чем докажете?

Феди Записки здесь уже не было. Бумагу куму показывать Князь не собирался: передать ему такое означало переступить границу и самому сделаться его человеком. Дело было не только в доказательстве. Дроздов понял молчание и перестал изображать любезность.

— Тогда иначе проверим, — холодно сказал он и махнул активным. — Шмон.

Те принялись за обыск нарочито медленно. Лезли под матрасы, шарили между досками, в ведре, в жестянках — всюду, куда удавалось просунуть руки. Смысл был не только в поиске: каждого заставляли терпеть унижение.

Хриплый плотно сжал губы. Рубец уставился в потолок. Жука трясло, будто опять начинало мутить; один из шнырей в углу всхлипывал и никак не мог остановиться. Опер остался возле Сивого, понизив голос почти до дружеского.

— Дед, ты ведь понимаешь, здесь всё непросто. Нельзя прийти и сразу главным сесть. У людей вопросы появятся, а за вопросами проверки пойдут.

— Ну, проверяй, — ответил Сивый без спора.

Дроздов опять улыбнулся; теперь улыбка сулила пакость. В это время активный вытащил из-под матраса полиэтиленовый свёрток с чем-то тёмным.

— Нашёл! — объявил он так громко, чтобы услышали и в коридоре, и в камерах.

— Надо же. Что там такое? — Дроздов изобразил удивление.

Свёрток раскрыли. Внутри лежали заточка, неправдоподобно чистая для этой хаты, и маленький пакетик с порошком. Все поняли: подбросили. Приём был известный — отправить человека в ШИЗО или перевести, тихо убрать с зоны, не поднимая шума.

Дроздов внимательно посмотрел на старика.

— Объясняться будете, дедушка? Или сразу к начальнику, протокол составлять? Тут наркотики и холодное оружие. Сами знаете, чем пахнет.

Князь шагнул вперёд.

— Ему это не принадлежит.

— А кому тогда? — Опер вскинул брови. — Вам, вор? Гадюке? Может, вы на пару здесь склад держите?…