Старушка строго запретила соседке копать под яблоней. Сюрприз, который ждал женщину, когда она нарушила запрет
В холле на мгновение стало так тихо, что был слышен только гул работающих лифтов. Женщина всмотрелась в фамилию, написанную размашистым почерком в тетради, и ее лицо медленно потеряло свою профессиональную невозмутимость. Она быстро отвела взгляд и потянулась к трубке внутреннего телефона.
Мария не стала ждать ответа. Она развернулась и вышла из здания, чувствуя, как промозглый уличный ветер бьет в лицо после стерильной прохлады вестибюля. Она знала, что времени у нее теперь совсем мало. Система, которую она потревожила, была неповоротливой, но очень тяжелой.
Путь до северного района занял почти час на дребезжащем трамвае. Это была окраина города, где заканчивался асфальт и начинались бесконечные ряды серых бетонных заборов и ржавых гаражей. Трамвайные пути здесь заросли высокой травой, а старые тополя роняли на землю липкие почки.
Мария сошла на конечной остановке. Прямо перед ней возвышался тот самый недострой с полароидного снимка. Теперь это было мрачное, заброшенное здание, обнесенное покосившимся забором с колючей проволокой. Кирпич потемнел от влаги и копоти, окна на нижних этажах были заколочены неровными досками.
Она пошла вдоль забора, высматривая лаз. Подошвы поношенных туфель хрустели по битому стеклу и мелкой кирпичной крошке. Вокруг стояла гнетущая тишина, которую лишь изредка нарушал лай бродячих собак где-то в глубине промзоны.
В конце забора секция из сетки-рабицы была отогнута. Мария протиснулась внутрь, стараясь не зацепиться одеждой за острые края металла. Двор заброшенной стройки зарос молодым ивняком и крапивой. Посреди площадки стоял ржавый остов башенного крана, похожий на скелет доисторического животного.
Она подошла к первому подъезду. На бетонном козырьке еще сохранились остатки надписи, сделанной мелом: «Секция 2, квартиры 12-24». Мария достала блокнот и сверилась со списком. Семья Ткаченко, погибшая при пожаре, должна была получить здесь квартиру номер тринадцать.
Внутри пахло сыростью, экскрементами и старым пеплом. Ступеньки лестницы были выщерблены, перила давно срезали на металлолом. Мария методично поднималась на третий этаж, прижимая сумку к груди. На нужной площадке она остановилась перед пустым дверным проемом.
Внутри квартиры не было ничего, кроме голых бетонных стен и куч мусора в углах. Но на одной из стен, прямо напротив входа, Мария заметила странное пятно. Она подошла ближе. Под слоем облупившейся извести виднелся рисунок, сделанный углем или черным маркером.
Это была схема. Точная копия той, что была в зеленой тетради, но с гораздо более подробными деталями. Кто-то годами приходил сюда и дополнял этот чертеж. Рядом со схемой висели вырезки из газет, прикрепленные к бетону на обычный канцелярский скотч. Скотч пожелтел и почти перестал держать бумагу…
