Старушка строго запретила соседке копать под яблоней. Сюрприз, который ждал женщину, когда она нарушила запрет

Небольшая заметка на третьей полосе. «Пожар в деревянном бараке унес жизни семьи Ткаченко. Причины возгорания устанавливаются пожарной инспекцией». Мария быстро открыла клеенчатую тетрадь. Ткаченко И.В. числился тринадцатым в напечатанном списке. Напротив его фамилии стояла размашистая красная пометка «Закрыто».

Она придвинула к себе следующую подшивку. Февраль девяносто девятого года. «Несчастный случай на производстве. Крановщик сорвался с высоты из-за обрыва троса». Фамилия рабочего — Бондарь. В зеленой тетради он шел под номером двадцать восемь. Пометка — «Закрыто». Мария достала дешевую ручку и начала переписывать даты и имена в свой маленький карманный блокнот.

Методично, страница за страницей, месяц за месяцем, она сопоставляла сухие газетные строчки с записями в тетради Анны Ильиничны. Из сорока семи человек в списке двадцать два погибли при невыясненных обстоятельствах, в авариях или в результате несчастных случаев на стройках. Остальные просто исчезли из городских реестров, внезапно лишившись своих квартир в том самом недостроенном кирпичном доме с полароидного снимка.

Мария с силой потерла уставшие веки. Она закрыла тяжелую подшивку за двухтысячный год и завязала тесемки. Под ней на столе лежала сегодняшняя городская газета, забытая кем-то из утренних посетителей. Мария начала сдвигать ее на край стола, чтобы освободить место для следующей архивной папки.

Ее взгляд намертво зацепился за крупную цветную фотографию на первой полосе свежего выпуска. Заголовок, набранный жирным шрифтом, гласил: «Городской совет утвердил план сноса ветхого жилья в северном районе». На фото за полированной трибуной стоял грузный седой мужчина в дорогом темном костюме. Статья коротко упоминала, что в связи со сносом земельный комитет срочно переводит старые архивы в новое хранилище — и первая партия документов уйдет сегодня ночью грузовым составом со станции.

Мария медленно достала полароидный снимок из тетради. Она положила старую выцветшую карточку прямо на свежую газету. Лицо на газетном снимке изменилось, обрюзгло, покрылось глубокими морщинами, волосы полностью поседели. Но тяжелый, цепкий взгляд из-под густых бровей остался точно таким же. На левой руке, тяжело лежащей на трибуне, блестели те же массивные часы с характерным квадратным циферблатом. Под статьей стояла четкая подпись: «Глава земельного комитета Виктор Кравчук».

Мария аккуратно сложила свои записи. Она убрала зеленую тетрадь на самое дно сумки, застегнула молнию до упора. Стул пронзительно скрипнул по ветхому линолеуму, нарушив библиотечную тишину. Ей нужно было попасть в городскую администрацию.

Здание городской администрации встретило Марию зеркальным блеском гранитного пола и тяжелым, искусственным холодом кондиционеров. Здесь не пахло пылью или старой бумагой. В воздухе висел едва уловимый аромат молотого кофе и полироли для мебели. На входе стояли массивные турникеты, за которыми дежурили двое охранников в идеально подогнанной черной форме.

Мария поправила лямку сумки, которая за утро начала ощутимо натирать плечо через тонкую ткань блузки. Она подошла к стойке регистрации, отделанной светлым деревом. За стойкой сидела молодая женщина с безупречной укладкой, которая смотрела в монитор с выражением вежливой отрешенности.

— Мне нужно попасть в архив земельного комитета, — произнесла Мария, стараясь говорить максимально спокойно. — Вопрос по участку в северном районе, застройка конца девяностых.

Секретарь не подняла головы, ее пальцы продолжали быстро стучать по клавиатуре, издавая сухой, стрекочущий звук.

— Все архивные выписки заказываются через электронный портал государственных услуг. Срок рассмотрения — пятнадцать рабочих дней.

— Информация нужна для уточнения границ участка, который перешел по наследству, — Мария положила ладонь на край стойки. — В базе данных произошел сбой, мне сказали, что оригиналы планов хранятся только в бумажном виде в триста двенадцатом кабинете.

Секретарь наконец удостоила ее коротким взглядом. Она оценила недорогие туфли Марии, ее простую сумку и отсутствие украшений. В глазах девушки промелькнуло нечто, похожее на усталое пренебрежение, которое обычно испытывают люди, наделенные крошечной, но реальной властью.

— Триста двенадцатый кабинет не ведет прием граждан, — отчеканила она. — Ожидайте уведомления в личном кабинете. Следующий.

Мария не отошла. Она медленно достала из сумки зеленую тетрадь и раскрыла ее на странице с красными пометками. Она повернула тетрадь так, чтобы секретарь могла видеть записи и те самые синие оттиски печатей, которые так напугали капитана Савельева.

— Передайте господину Кравчуку, что я нашла записи Анны Коваль, — негромко сказала Мария. — Скажите, что я была под старой яблоней. И что я собираюсь поехать в северный район, на место тринадцатого участка.

Пальцы секретаря замерли над клавиатурой…