Свекровь нажала «play», не понимая, почему сын так испугался этой записи

Она удовлетворённо спрятала документ с синей печатью на самое дно своей необъятной лаковой сумки.

Вечером того же дня у Марины зазвонил телефон.

— Выйди во двор, забери кое-что, — скомандовала свекровь.

Марина спустилась к подъезду. Возле скамейки стояла Людмила Петровна с пакетом-майкой из супермаркета. Вид у неё был загадочный, даже торжествующий.

— Как там этот? Гайки крутит? — усмехнулась она, не здороваясь.

— Крутит, — подтвердила Марина. — Вчера первый аванс принёс. Полностью на стол положил.

Людмила Петровна довольно кивнула.

— Вот и славно. Не давай ему спуска. И вот, бери.

Она сунула Марине шуршащий пакет.

Та заглянула внутрь. Там, переложенные мятыми газетами, лежали тяжёлая пузатая фарфоровая супница и пара глубоких тарелок. Белые, с яркими синими петушками по бокам.

Тот самый старинный сервиз. Марина подняла ошарашенный взгляд.

— Людмила Петровна, это ж ваше.

— Нашла на антресолях у сестры. Без дела пылится, — отмахнулась свекровь, пряча хитрую улыбку. — Пользуйся. У тебя руки из правильного места растут. Не разобьёшь.

Она развернулась и пошла по аллее, тяжело чеканя шаг. А Марина поднялась в квартиру.

Вечером, когда Богдан пришёл из автопарка, грязный и усталый, на кухонном столе его ждал наваристый горячий борщ, налитый в парадную старинную тарелку с синими петушками.