Советская медсестра прошла через Афганистан и вернулась домой совсем другим человеком

Меня не узнали. Мать открыла дверь, посмотрела на меня долгим пустым взглядом и спросила, что мне нужно. Я стояла на пороге дома, где прожила 22 года, и не могла вымолвить ни слова.

Она повторила вопрос, уже с раздражением, как будто я навязчивая попрошайка. Я сказала: «Мама, это я». Она побледнела, схватилась за косяк двери и испуганно позвала мужа.

«Мертвые не возвращаются», — сказала она. А я умерла почти 11 лет назад. Прошло почти 11 лет с того июльского утра 1980 года, когда я села в самолет до Кабула.

Почти 11 лет, за которые я потеряла все — семью, имя, страну, будущее, саму себя. Когда я уезжала, мне было 23, я была медсестрой, у меня был жених и вера в то, что добро побеждает. Когда я вернулась, мне было 34, у меня не было ничего, кроме восстановленного паспорта и памяти, которая не давала спать по ночам.

Я выжила, но ничего не победила — просто продолжила дышать. В 1978 году я окончила медицинское училище родного города.

Хотела стать врачом, но отец заболел, и нужно было работать. Устроилась в городскую больницу, в хирургическое отделение. Работа была тяжелой, но я любила ее.

Любила чувство, что могу помочь, что от меня зависит чья-то жизнь. У меня был Андрей, инженер с завода. Мы собирались пожениться весной 80-го.

Он уже получил однушку в новом доме, в новом районе. Мы выбирали обои, спорили о том, какой купить диван. Я хотела бежевый, он настаивал на коричневом.

Сейчас это кажется таким смешным: спорить об обоях, когда впереди вся жизнь. Зимой 1979/80 года в нашу больницу приехал военный врач. Читал лекции, рассказывал о работе в сложных условиях.

Он не говорил прямо про Афганистан, но все понимали. После лекции он подошел ко мне и еще к двум медсестрам. Сказал, что нужны добровольцы, медперсонал для работы в госпитале при посольстве в Кабуле.

Условия хорошие, зарплата в три раза выше, через год можно вернуться. И самое главное — это важная работа, помощь местным жителям. Я сразу загорелась.

Мне казалось, что это шанс: поехать, заработать денег, вернуться и поступить в институт. Андрей был против. Он говорил: «Какой Афганистан? Там война начинается, ты с ума сошла».

Родители тоже отговаривали, но я была упрямой. Тогда мне было 22 года, и я верила, что мир справедлив, что наши врачи лечат детей, строят больницы, помогают. Я подала документы в феврале, в марте пришло одобрение.

Андрей устроил скандал, сказал, что если я поеду, свадьбы не будет. Я ответила, что поеду всего на год, что мы подождем. Он не стал ждать.

В мае женился на другой. Мать плакала, когда я собирала вещи, отец молчал. Он вообще мало говорил после инсульта.

Только когда я уже выходила за дверь с чемоданом, он позвал меня, обнял и прошептал: «Не езди, дочка». Я поцеловала его в лоб и ушла. Это был последний раз, когда я его видела…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇