Тайный ритуал: что делала няня с детьми, пока в доме все спали 

Той ночью, просматривая видеозапись, он пересмотрел момент, как она читает эту историю, еще три раза. Он наблюдал, как она меняет интонацию для разных персонажей, делая сказку живой. Он видел, как его дочери смотрели на нее с вниманием, которого он давно не замечал.

Что-то неуловимо менялось в этом доме, и Дмитрий чувствовал это кожей. Он просто еще не был готов довериться этим переменам. Дмитрий не мог оторваться от наблюдения, это стало его наваждением.

Каждый вечер, когда дом погружался во тьму, он сидел в своем кабинете, и свет мониторов отбрасывал тени на его лицо. Он убеждал себя, что это необходимая осторожность и ответственность отца. Что он просто защищает своих детей от очередного возможного предательства.

Но это уже было неправдой, и он начинал это понимать. Он наблюдал, потому что происходило что-то, чего он не мог логически объяснить. Шла четвертая неделя работы Ольги, и она полностью перестала следовать жесткому протоколу.

Началось все с малого: музыка, истории, личные разговоры. Вещи, которые он мог списать на безобидные дополнения к ее рутине. Но потом это самовольство начало разрастаться.

Однажды вечером Дмитрий включил запись дневного сеанса и чуть не поперхнулся водой. Ольга лежала на полу рядом с Анастасией, что было грубым нарушением субординации. Она держала маленькие ножки девочки в своих руках и медленно, ритмично двигала ими.

Влево, вправо, влево, вправо — словно пыталась напомнить мышцам то, что забыл мозг. Дмитрий сжал челюсти от гнева. Этого упражнения не было ни в одном утвержденном плане терапии.

Ни один дорогой специалист этого не прописывал. Она импровизировала, нарушая все установленные им строгие правила безопасности. Он потянулся за телефоном, чтобы немедленно позвонить ей и уволить.

Нужно было прекратить это самоуправство, пока не стало слишком поздно. Но тут Анастасия вдруг рассмеялась. Это был не громкий смех, а тихий звук, едва слышный, легкий как дыхание.

Но Дмитрий услышал его через чувствительные динамики, и его рука замерла над экраном. Его дочь смеялась — искренне и радостно. Когда он в последний раз слышал такой живой звук в этом доме?

Дмитрий медленно положил телефон обратно на стол. Его руки предательски дрожали. Он продолжил смотреть запись как завороженный.

Затем Ольга перешла к Наталье и начала новую игру. Она поставила красивую расписную деревянную куклу чуть дальше, чем девочка могла дотянуться. Игрушка стояла на подносе, прикрепленном к инвалидному креслу, дразня своей близостью.

Это было слишком далеко, чтобы Наталья могла схватить ее без усилий. «Ну же, возьми куколку, — тихо подбадривала она. — Ты сможешь, я знаю. Просто немного потянись».

Рука Натальи оставалась неподвижной, мышцы не слушались. Ольга ждала терпеливо, не торопя ребенка и не помогая раньше времени. «Я знаю, что ты сможешь, — шептала она уверенно. — Я верю в тебя».

Дмитрий смотрел на экран, затаив дыхание, сам того не замечая. И тут пальцы Натальи дернулись. Ее рука медленно, мучительно медленно начала двигаться вперед.

Она тянулась к цели, преодолевая сопротивление собственного тела. Ее маленькая ладонь приближалась к кукле сантиметр за сантиметром. И наконец, она коснулась гладкого дерева.

Лицо Ольги расплылось в широкой, сияющей улыбке. «Да! Посмотри на себя! Посмотри, что ты только что сделала!» — воскликнула она. Пальцы Натальи неуверенно, но крепко обхватили игрушку.

Глаза Дмитрия горели от напряжения и нахлынувших эмоций. Он перемотал запись назад и посмотрел этот момент снова и снова. Эта маленькая ручка, эти крошечные пальчики, обхватывающие игрушку — такое простое для других движение.

Что-то, что любой здоровый ребенок сделал бы, не задумываясь. Но его дочь только что совершила невозможное для ее состояния. Дмитрий потер лицо обеими руками, пытаясь прийти в себя.

Это было опасно, все эти игры с надеждой были опасны. Ольга давала его дочерям ложную веру в себя, заставляя их делать больше, чем позволяла медицина. Когда она потерпит неудачу — а она неизбежно потерпит ее, по мнению врачей, — разочарование уничтожит девочек.

И это разочарование уничтожит и его самого окончательно. Он решил, что должен уволить ее завтра утром первым делом, ради их же блага. Но вместо того, чтобы составлять приказ об увольнении, Дмитрий включил еще одну запись..