Тайный ритуал: что делала няня с детьми, пока в доме все спали 

— А дети заслуживают того, чтобы их увидели как личностей. А не только их диагноз. Дмитрий почувствовал, как жар гнева поднялся к груди.

— Вы думаете, что знаете лучше, чем врачи, которые учились этому десятилетиями? — Я думаю, я знаю, что отказ от ребенка — это единственное, что гарантированно ведет к провалу. Тишина в комнате стала оглушительной.

Руки Дмитрия дрожали — от гнева или от осознания ее правоты, он не мог понять. — Ты вселяешь в них ложную надежду, — тихо сказал он, теряя уверенность. — Когда это не сработает, а это не сработает, они будут опустошены.

Ольга долго смотрела на него с нечитаемым выражением. Что-то изменилось в ее глазах — не жалость, а глубокое понимание. — Им два года, господин Волков.

— Они не знают, что такое «ложная надежда» или статистика. Они знают только то, что чувствуют здесь и сейчас. И сейчас они чувствуют, что кто-то верит в них безоговорочно.

Она замолчала, давая словам проникнуть в его сознание. Эти слова прозвучали для него как пощечина. Дмитрий открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл его.

Ольга повернулась к Светлане, которая ждала продолжения игры. — Ты нанял меня, чтобы я ухаживала за ними, — тихо сказала она, не глядя на Дмитрия. — Именно этим я и занимаюсь, я даю им уход и заботу.

Она возобновила движение ногами девочки — нежно, терпеливо, последовательно. Дмитрий стоял истуканом, наблюдая, как она фактически игнорирует его приказ. В его голове голос кричал: «Уволь ее немедленно!».

Позвони в агентство прямо сейчас и попроси заменить ее на кого-то более послушного. Но ноги его не двигались с места, словно приросли к полу. Где-то глубоко внутри шептал другой голос, который он боялся слушать: «А вдруг она права?».

Дмитрий резко развернулся и вышел из комнаты. Он не сказал больше ни слова, но и не уволил ее в тот день. Той ночью Дмитрий долго не мог уснуть, ворочаясь в постели.

Он сидел за своим столом с открытым на ноутбуке шаблоном письма об увольнении. Курсор ритмично мигал в конце первого предложения: «Уважаемая Ольга Михайловна…». Фраза «Ваши услуги больше не требуются» была ему слишком знакома.

Он писал эти слова уже девять раз до этого случая. Разные имена, разные лица, но всегда один и тот же результат. Его пальцы знали этот ритм: напечатать письмо, позвонить в агентство, подписать документы.

Но сегодня его руки отказывались слушаться хозяина. Дмитрий смотрел на белый экран, пока глаза не начали слезиться от напряжения. Затем он свернул документ и привычно открыл трансляцию с камер.

В доме было тихо, свет в коридорах приглушен до ночного режима. Все должны были спать уже несколько часов назад. Но камера в кабинете терапии показала мягкое свечение, исходящее изнутри комнаты.

Ольга все еще была там, в неурочное время. Дмитрий наклонился ближе к монитору, вглядываясь в детали. Она сидела на полу в центре комнаты, скрестив ноги по-турецки.

Вокруг нее полукругом стояли три инвалидных кресла с девочками. Маленькая лампа на полке отбрасывала теплые, уютные тени на ее лицо. Девочки уже давно должны были быть в своих лечебных койках.

Ночная медсестра должна была перевести их и подготовить ко сну час назад. Но они все еще были там, с ней, и никто не спал. Ольга не делала упражнений и не следовала никаким протоколам реабилитации.

Она просто сидела с ними, тихо напевая старинную мелодию. Дмитрий узнал в ней что-то родное и нежное, песню, передаваемую из поколения в поколение. Он прибавил громкость на динамиках, чтобы слышать лучше.

Ее голос лился мягко и чисто, наполняя комнату спокойствием. Она протянула руку и коснулась руки Анастасии, лежащей на подлокотнике. Она не схватила ее, а просто накрыла своими теплыми пальцами.

— Ты сегодня так хорошо справилась! — прошептала она с гордостью. — Я так горжусь тобой, моя хорошая! Ты знаешь это? Пальцы Анастасии слегка сжались в ответ — маленькое, но намеренное движение.

У Дмитрия перехватило дыхание от увиденного контакта. Ольга долго держала ее за руку, передавая свою энергию, затем перешла к Наталье. Она заботливо поправила одеяло, подтыкая края вокруг ее маленьких ножек.

Ее руки двигались с такой нежностью, словно девочка была сделана из хрусталя. — Милая девочка! — прошептала она, убирая непослушную прядь волос со лба ребенка. — Ты намного сильнее, чем кто-либо думает.

— Я вижу твою силу. Даже если другие не видят, я вижу это ясно. Глаза Натальи были закрыты, но Дмитрий заметил, как успокоилось ее дыхание…