Тайный ритуал: что делала няня с детьми, пока в доме все спали
Оно стало медленнее и глубже, как у ребенка, который чувствует себя в полной безопасности. Затем Ольга повернулась к Светлане, самой беззащитной из сестер. Ольга подняла ее крошечную ручку и прижала к своей щеке, закрыв глаза.
— Я вижу тебя, — прошептала она в тишину. — Всю тебя, каждую твою частичку. Ты не сломлена, малышка, ты просто ждешь своего часа.
— И я буду ждать с тобой столько, сколько потребуется, я никуда не уйду. Одинокая слеза скатилась по щеке няни, сверкнув в свете лампы. Дмитрий смотрел на экран, чувствуя ком в горле.
Эта женщина, по сути чужой человек, сидела в его доме в полночь и плакала над его дочерьми. Она разговаривала с ними так, будто они все понимали, будто они были важны. Будто их жизни значили что-то большее, чем сухие медицинские карты.
Когда он сам в последний раз делал это? Когда он просто сидел с ними не как спонсор лечения, а как папа? Он не мог вспомнить такой момент, и осознание этого ударило его словно кулаком в грудь.
Дмитрий медленно закрыл ноутбук, не в силах больше смотреть. Письмо об увольнении так и осталось недописанным в свернутом окне. Логика требовала отправить его и уволить эту «опасную» женщину.
Но заговорил другой голос, тише и глубже прежнего: «Что, если она видит то, что ты перестал искать?». Дмитрий встал и подошел к темному окну, глядя в ночь. Двор внизу был погружен во мрак, лунный свет отражался от заснеженных кустов.
Он подумал о Катерине: что бы она сказала, увидев его сейчас? Увидев человека, который наблюдает за своими детьми через экраны мониторов? Она бы возненавидела это отстранение.
Дмитрий прижался разгоряченным лбом к холодному стеклу. Он вернулся к столу и удалил черновик письма, убеждая себя, что это просто усталость. Поиск нового опекуна означал бы новую бумажную волокиту и проверки, на которые у него не было сил.
Но, поднимаясь по лестнице в свою пустую спальню, он услышал тихое пение снизу. Ольга все еще пела его дочерям. И Дмитрий осознал правду, которую так старательно избегал все это время.
Он оставил ее не из-за лени искать замену. Он оставил ее, потому что она была единственным человеком за три года, кто не сдался. Ему нужно было увидеть, что происходит, когда кто-то отказывается принимать невозможное.
На пятой неделе Дмитрий перестал притворяться перед самим собой, что он просто контролирует персонал. Каждый вечер он включал записи, перематывая пустые часы и останавливаясь на моментах жизни. Ольга постепенно изменила кабинет терапии до неузнаваемости.
Она сдвинула кресла ближе, чтобы сестры могли видеть друг друга. Она заменила казенные белые одеяла на разноцветные пледы, которые принесла из дома. Она поставила живые растения у окна, сказав, что девочкам нужно видеть, как что-то растет.
Дмитрий не стал ее останавливать, хотя это тоже было нарушением стерильного режима. Наблюдение за тем, как комната становится уютной и живой, произвело на него впечатление. А затем начались настоящие, видимые перемены в состоянии детей.
В пятницу днем на осмотр пришла доктор Петрова, их постоянный врач уже 20 месяцев. Дмитрий наблюдал через камеру, как она проверяла мышечный тонус и рефлексы. Она начала с Анастасии, пошевелила ее рукой, затем ногой, и замерла в удивлении.
Она повторила движение, не веря своим пальцам. Дмитрий подался вперед к экрану. Доктор Петрова подняла глаза и подозвала Ольгу для разговора…
