Увольнение за инициативу: чем обернулся конфликт главврача и рядовой сотрудницы

У нас нет реанимации для таких случаев, везите в городскую, мы не принимаем тяжелые травмы.

Фельдшер, коренастый мужик с уставшими глазами, огрызнулся, удерживая каталку на скользком полу.

— Ты в своем уме? Какая городская? Пробки десять баллов, мы его не довезем. У вас операционная на втором этаже, я знаю, так что принимай, или он не выживет у тебя на пороге, и прокуратура тебя сожрет.

Кирилл побледнел еще сильнее, его взгляд заметался по коридору в поисках поддержки, но никого из старших врачей не было. Все ушли на пятиминутку в конференц-зал на верхнем этаже, а он был старшим дежурным, и ответственность давила на него бетонной плитой. Он дрожащими руками попытался схватить зажим с инструментального столика, который подкатила самая смелая из медсестер. Его руки тряслись так сильно, что металл звякнул и упал на пол.

— Я… я не могу… — просипел он, делая шаг назад от пациента. — Там инфекция, мы не можем оперировать в таких условиях. Вызовите охрану, пусть уберут это.

Это был критический момент. Марина видела, как глаза рабочего закатываются, а дыхание становится поверхностным, похожим на хрип. Секунды стремительно утекали. Выбор встал перед ней непреодолимой стеной.

Если она сделает шаг вперед, то разрушит свою жизнь. Ее уволят, затаскают по судам за незаконное врачевание, могут привлечь к ответственности в случае худшего исхода. Она потеряет ту хрупкую стабильность, которую строила три года после комиссования. Проще было отвернуться, взять ведро и начать наводить порядок, когда все закончится, как она делала сотни раз.

Но этот специфический запах тревоги и страха не отпускал ее. В ушах зазвенел голос комбата: «Марина, держи его, не отпускай». Она поняла, что не сможет спокойно жить, если этот парень не выживет из-за нерешительности мажора. Решение пришло не из головы, а из рефлексов, выработанных годами службы.

Она рванулась с места, как спринтер на старте, и в два прыжка преодолела расстояние до каталки. Кирилл, который как раз собирался снова начать возмущаться по поводу санитарии, оказался у нее на пути. Она не стала его обходить. С жестким коротким движением плеча она отстранила его, вкладывая в это действие всю свою решительность.

— Отойди! — произнесла она голосом, в котором не было ничего от уборщицы, а только сталь и уверенность…