Вернулась на дачу и не узнала свой дом: как отплатил постоялец с темным прошлым
Елена Григорьевна вздрогнула и инстинктивно надавила на тормоз. В свете фар возникла фигура — мужчина на обочине, вытянувший руку в отчаянном жесте. Жест был не угрожающим, а молящим.
Она замерла, держась за руль, а сердце колотилось где-то в горле. «Проехать мимо. Немедленно проехать мимо», — голос разума эхом отдавался в голове. «Мама, ты что, с ума сошла? Помнишь, что случилось с Сергеем из соседнего подъезда? Подвез попутчика, а тот угрожал ножом и…»
Но ее нога не двигалась с педали тормоза. Мужчина не приближался. Он стоял как вкопанный, метрах в пяти от машины, и смотрел прямо на нее сквозь лобовое стекло. Елена различила худое, изможденное лицо, темные пятна под глазами, растрепанные волосы.
Куртка висела на нем мешком — явно не его размера, явно с чужого плеча. А еще его глаза. Даже в тусклом свете фар она видела их — пустые, выгоревшие дочерна от какого-то внутреннего пожара. Елена приоткрыла окно сантиметров на пять, не больше.
— Вам куда? — голос прозвучал резче, чем она планировала.
— В село Червоное, — хрипло ответил мужчина.
Он не приблизился ни на шаг.
— Если по пути. Это в двух километрах отсюда.
— Знаю.
Пауза затянулась. По радио бубнил диктор: «Сокращения в промышленном секторе достигли рекордных показателей за последние пять лет. Безработица…» Елена машинально выключила звук.
— А почему вы здесь, посреди трассы? — спросила она, не открывая дверь. — В такое время?
Мужчина помолчал. Провел ладонью по лицу — движение усталое, какое-то бесконечно измотанное.
— Долгая история, — наконец выдавил он. — Плохо закончившаяся.
— Это я вижу.
Елена перевела взгляд на его запястье. В неровном свете фар мелькнуло что-то темное. Ссадины? Или… Господи, неужели следы от наручников? Страх кольнул острее. Она должна уехать сейчас же, нажать на газ и забыть эту встречу, как забывают дурной сон.
Но вместо этого она услышала собственный голос:
— Вы из колонии?
Мужчина замер. Секунду смотрел на нее, потом медленно кивнул.
— Сбежали?..
