Вернулась на дачу и не узнала свой дом: как отплатил постоялец с темным прошлым

— Через погрузочную зону. Работал на кухне, помогал разгружать продукты. Спрятался в грузовике, водитель не заметил. Он ехал в Полтаву, высадил меня на окраине. Два дня шел лесами, прятался. Видел ориентировку по телевизору в придорожном магазине. Меня ищут.

— Значит, я сейчас везу в своей машине разыскиваемого преступника.

— Да. — Денис опустил голову. — Простите. Я не должен был вас впутывать. Высадите меня где угодно. Я дальше сам.

Но Елена не сбавляла скорость. Мимо проплывали сосны, черные силуэты на фоне темно-синего неба. Где-то впереди мигал желтым огоньком указатель «Червоное, один километр».

— У меня дача в Червоном, — сказала она вдруг. — Туда я и еду. За документами.

— Понятно.

— Там тихо. Соседи далеко. Дом пустой, я там почти не бываю.

Пауза.

— Вы о чем? — тихо спросил Денис.

Елена перевела взгляд на дорогу. Руки на руле дрожали.

— Я не знаю, о чем. Наверное, я сошла с ума. Но я не могу проехать мимо. Когда-то кто-то поверил мне, когда никто не верил. Мой отец. Он поставил на карту свою репутацию, должность, все, чтобы доказать, что я не воровка. Если бы не он, я бы сидела. Или сломалась. Поэтому я знаю, каково это — кричать правду в пустоту.

— Елена Григорьевна… — начал Денис, но она перебила.

— Я отвезу вас на дачу. Спрячетесь там, приведете себя в порядок.

— А я?

— Я найду способ связаться с этим свидетелем. Организую встречу. Как положено, легально. У меня есть знакомый адвокат. Он поможет.

— Вы понимаете, на что идете? Укрывательство – это статья.

— Понимаю. — Она повернула руль, съезжая с трассы на проселок. — Но я все равно сделаю это.

— Почему?

Елена молчала. Впереди показались огни села — редкие, тусклые. Дорога стала ухабистой, машину трясло на колдобинах.

— Потому что 18 лет я живу на автопилоте, — произнесла она наконец. — Работа, дом, дети по праздникам. Я не чувствую ничего. Как будто умерла вместе с мужем, только тело забыло об этом. А сегодня… Сегодня я впервые за все эти годы чувствую, что делаю что-то важное. Что моя жизнь имеет смысл. Пусть это безумие. Но оно мое.

Денис молчал. Смотрел на нее долго, не отводя взгляда. Потом кивнул.

— Спасибо, — хрипло выдавил он. — Я не забуду.

Машина свернула к покосившемуся забору, за которым угадывался силуэт дома. Старого, деревянного, с мезонином, когда-то покрашенного в голубое.

Дома, который хранил восемнадцать лет одиночества. Дома, который сегодня должен был получить новых хозяев. Но Елена вдруг поняла: она не хочет продавать его. Совсем не хочет. Фары погасли. Тишина накрыла их густо, как одеяло.

— Пошли, — сказала Елена и открыла дверь. — Времени мало.

Они вышли из машины. Ночной воздух был холодным, пахло сосновой хвоей и сыростью. Елена достала из багажника фонарь, щелкнула выключателем. Луч света выхватил крыльцо, облупившуюся краску на двери, паутину в углу.

Дом встретил их тишиной. Внутри пахло пылью, старым деревом и чем-то еще — памятью, наверное. Елена включила свет, тусклая лампочка под потолком зажглась неохотно. Мебель стояла под чехлами, как призраки. На стенах — фотографии в рамках. Свадьба восемьдесят девятого года (она в белом платье, Григорий в костюме), дети малышами на качелях, Григорий с удочкой на берегу реки.

Денис остановился, оглядываясь. Елена видела, как он напрягся, вторгшись в чужую жизнь, в чужую боль, в чужие воспоминания. Стоял неловко, будто боялся что-то задеть.

— Пойдемте наверх, — сказала она. — Покажу комнату.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Бывшая детская: обои с корабликами выцвели до бледно-голубого, но рисунок еще угадывался. Кровать, письменный стол, полка с книжками. «Приключения Тома Сойера», «Остров сокровищ», «Трое в лодке, не считая собаки». Роман читал их в детстве, приезжал на лето и зачитывался до ночи.

— Здесь можете спать. — Елена открыла шкаф, достала стопку одежды. — Вещи мужа. Он был высоким, как вы. Думаю, подойдут.

Денис взял свитер — темно-синий, с косичками, старый, но целый. Осторожно, будто это была реликвия.

— Так оно и было. Примерьте, — кивнула Елена.

Он стянул рваную куртку, грязную футболку. Под ней — худое, изможденное тело, ребра проступали отчетливо. Синяки на боках, старые, желтоватые. Елена отвернулась. Денис натянул свитер. Сел почти идеально. Он провел ладонями по рукавам, и Елена увидела, как дрогнули его губы.

— Спасибо, — прохрипел он.

Они спустились на кухню. Елена достала термос из сумки, налила чай в две кружки. Они сели напротив друг друга за старым столом, между ними — тусклый свет лампы и молчание.

— Почему вы решились?