Вернулась на дачу и не узнала свой дом: как отплатил постоялец с темным прошлым

— В восемьдесят девятом. Я ему в апреле согласие дала, в мае свадьбу сыграли. За месяц до того, как его в прокуратуру распределили. Он только институт закончил, юридический. — Елена замолчала, вспоминая. — Мы все строили вместе. Квартирка однокомнатная на окраине, мебель по копейке собирали. Потом дети родились: Роман в девяностом, Вероника в девяносто третьем.

А в девяносто восьмом Гриша сказал: «Лена, надо дачу брать. Детям нужен воздух, природа». Мы денег не имели, но он нашел этот участок, старый дом, запущенный, но можно было восстановить. Два года выплачивали долг прежним хозяевам.

— И восстановили.

— Да. Своими руками. Гриша крышу перекрыл, печь сложил, веранду пристроил. Я обои клеила, шила… Дети росли здесь каждое лето. — Елена замолчала, и в глазах появилась та глубокая, выжженная боль, которую не скроешь. — А в две тысячи седьмом, в феврале, он ехал по вызову на место преступления. Зима была злая, метель. Машину занесло на повороте. Врезался в столб. Умер сразу. Даже не мучился.

— Простите, — прошептал Денис.

— Ничего. — Елена выдохнула дрожаще. — Знаете, что страшнее всего? Я после его смерти будто окаменела. Хоронила, документы оформляла, детей успокаивала — всё механически, будто не я. Потом прошел год, два, пять. Дети выросли, разъехались. Роман в Киеве устроился, Вероника замуж вышла. У них своя жизнь. Они любят меня, конечно. Звонят. На праздники приезжают. Но это долг уже, не близость.

А я живу и не чувствую. Работа, дом, сон. И всё. До сегодня… — она подняла на него глаза и кивнула медленно. — До сегодня. Вошла в дом и вдруг почувствовала, что он живой. Не из-за чистоты даже. А из-за того, что кто-то здесь был. Заботился. Вложил душу. Поставил варенье на стол. Починил часы с кукушкой, которые давно молчали. — Голос ее дрогнул. — Вы не просто прибрались. Вы вернули дому память. Дали мне разрешение… снова чувствовать.

Денис молчал. Смотрел на нее долго, и в его взгляде было столько понимания, столько тихой благодарности, что Елена поняла: они связаны теперь. Ни словами, ни обязательствами. Чем-то большим. Двое одиноких людей, которые нашли друг в друге то, что искали, сами не зная.

Телефон зазвонил резко, нарушая тишину. Елена вздрогнула, достала из сумки. Степанов.

— Лена, включи громкую связь. Денис должен слышать.

Она нажала кнопку.

— Слушаем, Витя.

— Новости. — Голос адвоката звучал напряженно. — Савельев дал показания. Все записано, официально заверено. Медсестра и заведующая хосписом выступили свидетелями. Показания зарегистрированы в прокуратуре. Я подал ходатайство в областной суд о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Процесс запущен.

— Сколько времени? — Денис наклонился к телефону, голос хриплый.

— Минимум месяц. Скорее, полтора-два. Суд должен назначить экспертизу видеозаписи, запросить дополнительные материалы дела, вызвать свидетелей. Бюрократия.

— А если Савельев умрет раньше? — Денис побледнел.

— Видеозапись же. Без него в суде… Видеозапись, заверенная медицинским учреждением и подписанная свидетелями, — это полноценное доказательство. Даже если Павел Федорович умрет, показания останутся в силе. Закон позволяет. — Степанов помолчал.

— Но есть другая проблема, Денис. Ты в розыске. Если тебя поймают до решения суда, все усложнится. Добавят срок за побег. Плюс Лену привлекут за укрывательство.

— Тогда я сдамся. — Денис выпрямился. — Сейчас же. Приеду с вами, оформим явку с повинной.

— Погоди. — Степанов говорил быстро, четко. — Есть варианты. Первый: ты сдаешься сразу. Тебя посадят обратно в СИЗО до слушания. Это осложнит мне работу, не смогу с тобой часто видеться, готовить позицию. Второй: прячешься до решения суда. Но риск поимки высокий, и тогда все рухнет.

Третий: компромисс. Ты прячешься еще месяц-полтора. Я через связи ускоряю процесс, тороплю экспертизу, запрашиваю приоритетное рассмотрение. Потом ты сдаешься добровольно, с адвокатом, демонстрируя готовность к сотрудничеству. Это смягчит наказание за побег.

— А Елена Григорьевна? — Денис повернулся к ней. — Ее же…

— Меня, — перебила Елена твердо, — не тронут. Скажем, что я не знала, кто ты. Думала, что ты просто паренек, попросивший временно пожить на даче взамен за присмотр за жильем. Витя, так пройдет?

— Пройдет, если Денис подтвердит версию. И если его поймают не у тебя. — Степанов вздохнул. — Я за третий вариант. Время нужно. Чем больше доказательств я соберу, тем выше шансы на полное оправдание.

Елена посмотрела на Дениса. Он сидел, сжав руки в кулаки, и она видела: он готов сдаться прямо сейчас. Ради нее. Чтобы не подвергать опасности.

— Третий вариант, — сказала она, не отводя взгляда. — Месяц-полтора. Справимся.

— Елена Григорьевна…