Водитель автобуса нашёл на остановке ребёнка с запиской и привёз его домой, не подозревая, как изменится этот день

В палату ввалился крупный мужчина с красным лицом и всклокоченными волосами. От него пахло спиртным, мокрой одеждой и злостью. Он цепко оглядел комнату, увидел Остапа и оскалился.

— Вот ты где, щенок. А я весь город объездил.

Остап спрятался за Оксану. Марина попыталась приподняться на локте.

— Вадим, уходи. Ты пьян.

— Молчи, — бросил он. — Все эти годы врала мне. Подсунула чужого ребенка, а теперь решила разыграть благородство?

Тарас шагнул между ним и кроватью.

— Вам лучше выйти.

Вадим прищурился, всматриваясь в его лицо, потом перевел взгляд на Остапа. Хриплый смех сорвался с его губ.

— А, так вот он кто. Настоящий папаша пожаловал. Ну забирай своего мальчишку и проваливай. Мне он даром не нужен.

Он дернулся к ребенку, но Тарас перехватил его запястье.

— Не трогайте моего сына.

— Сына? — Вадим попытался вырваться. — А кто кормил его все эти годы? Кто терпел в своем доме чужого?

— В коридор, — жестко сказал Тарас. — Здесь больница.

Они вышли. Оксана быстро закрыла дверь, оставшись с Мариной и Остапом. В коридоре Вадим выдернул руку, но уже не лез в драку: вокруг могли появиться медсестры, врачи, охрана.

— Я в полицию заявлю, — процедил он. — Ребенка украли.

— Попробуйте, — спокойно ответил Тарас, хотя внутри все кипело. — Заодно объясните, почему оставили маленького мальчика ночью на остановке в мороз. Думаю, этот разговор вам не понравится.

Вадим моргнул. Уверенность на его лице дрогнула.

— Забирай. Мне плевать. Одни проблемы от него были.

— А Марина? Она ваша жена.

— Она меня обманула.

Тарас сделал шаг ближе. Ударить этого человека было бы легко. Слишком легко. Но он заставил себя стоять ровно.

— Она умирает. А вы пришли пьяным устраивать скандал. Уходите и больше здесь не появляйтесь. Ей нужен покой.

— Да подавитесь вы все, — выдохнул Вадим, отступая. — Только за лечение платить не забывайте.

Он пошел к лифту, шатаясь и ругаясь себе под нос. Тарас смотрел ему вслед, и вместе с гневом в нем появилась странная жалость: перед ним был человек, который имел рядом Марину и мог растить Остапа, но не сумел увидеть в этом ничего ценного…