Я собирался открыть подарок от дочери, пока жена не попросила меня внимательнее посмотреть на посылку

Елена пошла открывать. В прихожую вошел инспектор полиции — плотный, спокойный мужчина в расстегнутой куртке поверх формы. За его плечом на крыльце остался напарник. Инспектор представился, быстро оглядел прихожую: обувь, аккуратно поставленную у стены, вешалку, семейные фотографии, порядок, который люди поддерживают не для гостей, а потому что иначе не умеют. Взгляд у него был цепкий, привычный читать дом раньше, чем заговорят хозяева.

— Где ваш праздничный сюрприз?

— В гостиной, на столике, — ответил Николай. — Мы его не трогали. Как велели.

— Правильно сделали.

Инспектор надел перчатки, присел возле журнального столика и некоторое время рассматривал коробку, не касаясь ее. Наклейка, проколы, края скотча — ничего не ушло от его внимания. Потом он негромко хмыкнул.

— Отправитель, вероятнее всего, выдуманный. Оплата, судя по всему, через интернет. Проверим, конечно, но я не удивлюсь, если там временный счет или чужая карта. Николай Петрович, есть предположения, кто мог так вас поздравить?

— Нет, — сказал Николай слишком быстро. — Даже представить не могу.

Инспектор поднял глаза.

— Совсем ни с кем не конфликтовали? Соседи, работа, родственники? Иногда самые странные истории вырастают из обычной семейной ссоры.

Николай молчал. Он чувствовал рядом напряженное дыхание Елены и понимал: она думает о том же имени, что и он, но произнести его вслух не может. Та часть родительской любви, которая десятилетиями закрывала Марину от последствий, не могла умереть за одно утро, даже такое.

Инспектор не стал давить. Только сказал, словно между прочим:

— Проверьте потом выписки по картам. Иногда там всплывают занятные покупки: зоомагазины, террариумы, корм для рептилий, экзотика всякая.

И тут Николай вспомнил.

Через два дня после ссоры на телефон пришло уведомление: списание с дополнительной карты, двенадцать с половиной тысяч. Магазин экзотических животных. Картой пользовалась Марина. Тогда он мельком решил, что дочь купила детям хомяка, рыбок или черепаху, и не придал значения. Его воображение оказалось слишком добрым. Он думал о детском питомце. А дочь, похоже, покупала ему страх — за его же деньги…