Я собирался открыть подарок от дочери, пока жена не попросила меня внимательнее посмотреть на посылку

— Николай Петрович? — инспектор ждал ответа.

— Может, местные подростки, — глухо сказал Николай. — Свободное время, дурь в голове. Мало ли что придумают.

Инспектор посмотрел на него почти с жалостью.

— Подростки обычно проще развлекаются. Петарды, надписи, звонки в дверь. А тут курьер в выходной, ложные данные, онлайн-оплата, живой экзотический обитатель. Для шалости слишком дорого и слишком взрослым образом организовано.

Николай встретился глазами с Еленой. Она едва заметно покачала головой: не сейчас. Не выдавать. Хотя кого они в этот момент защищали — дочь или остатки собственной веры в нее, — было уже непонятно.

Инспектор вызвал специалиста по животным. Минут через двадцать возле дома остановилась машина городского зоопарка, и в гостиную вошел невысокий собранный мужчина с брезентовой сумкой и тяжелыми перчатками. Он поздоровался, наклонился над коробкой и негромко присвистнул, но без всякого веселья.

— Отверстия сделаны аккуратно. Шилом, может, толстой иглой. Воздуха достаточно, а выбраться раньше времени не выйдет.

Работал он медленно и уверенно, будто вскрывал не посылку, а чужую злую мысль. Николай стоял в дверях, Елена держалась чуть позади. В комнате было так тихо, что слышался скрип перчаток.

Через четверть часа специалист извлек из коробки крупного черного скорпиона. Панцирь блеснул в утреннем свете, клешни раскрывались и складывались с холодной неторопливостью. Елена отступила к стене.

— Императорский, — сказал специалист. — Красивый экземпляр, если смотреть профессионально.

— Он опасен? — спросила Елена почти шепотом.

— Укус болезненный, примерно как у крупной осы или шершня. Обычно не смертельно, но приятного мало. Держать такое в подарочной коробке — идея нездоровая.

Он пересадил скорпиона в прозрачный контейнер и защелкнул крышку.

— Заберу в зоопарк, оформим изъятие. Животное ухоженное, крупное. В приличном месте за такого попросят недешево. Тысяч десять-пятнадцать.

— Двенадцать с половиной, — вырвалось у Николая.

Специалист поднял брови, но спрашивать не стал. Только задумчиво сказал:

— Кого я за годы только не доставал: голубей из вентиляции, кошек из-под крыльца, однажды даже ежа из почтового ящика. Но скорпион вместо юбилейной открытки — впервые. Коллеги решат, что придумал для красного словца.

Елена отвернулась к окну. Николай вдруг ясно представил, как к вечеру их семейный позор станет байкой в комнате отдыха зоопарка: историю будут пересказывать между кормлениями и сменами, удивляясь человеческой изобретательности.

Инспектор убрал блокнот.

— Заявление писать будете?

Пауза вышла долгой. Инспектор ждал без нажима; по его лицу было видно, что он уже много раз слышал ответы людей, которым легче терпеть, чем признать, что беда пришла из семьи.

— Пока нет, — сказал Николай.

— «Пока» — слово растяжимое. — Инспектор протянул визитку. — Передумаете или ситуация продолжится — звоните. Но масштаб вы, надеюсь, понимаете.

Когда машины уехали, дом опустел слишком резко. На журнальном столике остался прямоугольный след от коробки — чистое место на полировке, обведенное пылью. Николай смотрел на него и понимал, что этот след не на дереве, а где-то внутри, там, где еще утром держалась последняя надежда…