Забытая камера: прежний владелец дома случайно записал, чем занималась семья мужа в отсутствие жены

— Ладка, я… — голос его дрогнул. — Я понимаю, что ты, наверное, меня теперь ненавидишь. И правильно. Я это заслужил. Я не знаю, простишь ты меня когда-нибудь или нет, но я хочу, чтобы ты знала. Я не подлец. Я просто дурак. Трус и дурак, который не умел сказать «нет» собственной матери.

Юрий Прохорович смотрел на сына, и в его глазах впервые за весь вечер появилось что-то похожее на одобрение.

— Вот это другой разговор, — сказал он тихо. — Давно бы так.

Лада встала, и голос её прозвучал ровно и спокойно. Она достала из ящика комода папку с документами — ту самую, которую положила туда утром, готовясь к этому вечеру.

— Договор купли-продажи, — она раскрыла папку, показывая страницы. — Дом оформлен на меня. Нотариальное соглашение о раздельной собственности супругов. Вот подпись Игната. Он всё понял и подписал. Просто не придал значения, потому что доверял мне.

Игнат побледнел.

— Ладка, ты же говорила… на двоих…

— Я говорила, что так правильнее с точки зрения налогов. Ты не слушал. Ты вообще редко слушаешь, Игнат. Особенно когда мать говорит громче.

Она не кричала, не плакала — излагала факты с документами в руках. И это было страшнее любого скандала. Валентина Егоровна открыла было рот, но Лада продолжила, не дав ей вставить слово:

— Я не хочу развода. Пока не хочу. Но вот как мы теперь будем жить: Валентина Егоровна и Ангелина приезжают в этот дом только по моему приглашению. Без приглашения — не дальше калитки. Любые обсуждения меня, моих вещей, моих денег прекращаются. Я тебе доверяла, Игнат. А ты за моей спиной как последняя свинья…

Игнат опустил голову.

— Ладка, я…