Знакомство молодого человека из обеспеченной семьи с новенькой в столовой получило неожиданное продолжение

Денис появился с рукой в гипсе и всё ещё заметно прихрамывал. В кабинете находились декан и несколько однокурсников: Борис Викторович настоял, чтобы извинения прозвучали при свидетелях, поскольку унижение тоже было публичным и справедливость следовало восстановить перед людьми, которые его видели.

Подойдя к Дарине, Денис некоторое время не решался поднять глаза и заметно волновался.

— Я хочу попросить у тебя прощения, — начал он хрипло. — За насмешки, за то, что сделал в столовой, за платье. Я поступил подло и недостойно.

Перед Дариной стоял не прежний самоуверенный задира, а притихший, сломленный парень. Она чувствовала странную смесь удовлетворения от восстановленной справедливости и невольного сочувствия.

— Я принимаю извинения, — ответила она. — Надеюсь, ты действительно всё понял.

— Понял. Полностью.

Борис Викторович передал ей конверт. В нём лежала компенсация, значительно превосходившая настоящую стоимость синего платья.

— Эти деньги не устранят причинённую вам боль, — серьёзно сказал он. — Но сейчас это то немногое, что я могу сделать.

— Спасибо. Только искренние извинения для меня важнее денег.

После встречи университетская жизнь начала меняться. Игорь и Станислав, узнав, чем закончилась бравада их приятеля, больше не отпускали в адрес Дарины ни одной насмешки. Страх перед последствиями оказался сильнее желания поддерживать прежнего лидера.

Сам Денис при встречах в коридоре теперь опускал глаза и здоровался вежливо. Высокомерие исчезло из его голоса.

— Изменился он. Даже странно, как быстро, — однажды заметила Юля, с которой Дарина постепенно сближалась.

— Иногда жизнь даёт урок быстро и очень жёстко, — ответила та, не объясняя, кто именно стал учителем.

Вечером дома Дарина рассказала деду и об извинении, и о конверте.

— Спасибо, что защитил меня, — сказала она, обняв его.

— Я всегда буду тебя защищать. Пока жив, никому не позволю тебя обидеть.

Она отстранилась и внимательно посмотрела ему в лицо. Теперь прежних уклончивых слов было недостаточно.

— Дедушка, кем ты был раньше? Я уже понимаю, что ты не простой пенсионер.

Григорий Андреевич долго не отвечал. Затем тяжело вздохнул: скрывать правду дальше он не хотел.

— Садись, внученька. Я всё расскажу. Разговор будет долгим…