Звонок в ночи: история о том, как бабушка спасла внука от несправедливости в полицейском участке

Как миленький. Они все такие, слабые, управляемые. Одно слово, одна слеза, и они готовы на все.

— Валерия, ты сейчас записана, — попробовал предупредить Матвей дрожащим голосом. Она только рассмеялась. — Записана.

— Да кому это нужно? — Твоя бабушка, никто. Пенсионерка. Бывший мент, который уже ничего не решает.

А у меня адвокат. Хороший адвокат, который умеет делать так, чтобы любые записи исчезали. Так что записывай, сколько хочешь.

Она подошла вплотную, схватила Матвея за подбородок, заставила посмотреть ей в глаза. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — Отправлю в закрытое учреждение. Для трудных подростков.

Там тебя научат слушаться. А если не научат, ну что же, несчастные случаи бывают. Лестницы такие крутые, окна такие высокие.

Упасть легко. — Отпусти меня. — Отпущу.

Но запомни, твои дни здесь сочтены. Как и дни твоей драгоценной бабушки. У нее квартира в центре, знаешь? За такую недвижимость люди убивают.

А я даже убивать не буду. Просто подожду. Старики умирают сами.

Особенно, когда им помогают. В этот момент зазвонил ее телефон. Валерия отпустила Матвея, достала трубку.

— Георгий, привет. — Да, я дома. — Нет, все по плану.

Мальчишка тут крутится, но это ненадолго. Документы готовы? — Отлично. Как только старуха подпишет дарственную на квартиру, можем действовать дальше.

Продадим ее за 25 миллионов, может и больше. Потом с Андреем разберемся. Он уже почти готов.

Еще пара месяцев, и он подпишет все. А там, ну ты понимаешь. Как с Романом было? Быстро, без лишнего шума.

Она говорила спокойно, буднично, как будто обсуждала покупку продуктов. Матвей стоял, бледный, прижавшись к стене. — Хорошо, завтра встретимся.

Нет, Андрей ничего не подозревает. Он как кукла. Говорю, прыгай, прыгает.

Идеальный муж. Она рассмеялась. Да, четвертый по счету.

И последний. После него мне уже хватит. На всю жизнь хватит.

Она повесила трубку, повернулась к Матвею. Слышал. Вот так вот, мальчик.

Это называется жизнь. Умные выживают, глупые умирают. Твоя мама была глупая.

Умерла от рака, бедняжка. Хотя, знаешь, я иногда думаю, может, я ей немножко помогла. Она улыбнулась страшной улыбкой.

Шучу, конечно. Или нет. Матвей дернулся к двери.

Валерия загородила проход. Куда торопишься? Я еще не закончила. И тут в комнату зашел Андрей.

Лицо его было белым. Валерия, что ты сейчас говорила? Она обернулась, на мгновение растерялась, потом улыбнулась. Андрюша, милый, ты все не так понял.

Это я просто пугала мальчика, чтобы он больше не лез. Ты говорила про романа. Про мою мать.

Про деньги. Андрей, дорогой. Но Андрей уже отвернулся.

Лицо его было как маска. Он кивнул Матвею. Иди, сын.

Уходи отсюда. Матвей не заставил повторять дважды. Схватил рюкзак, выбежал из комнаты, пролетел по лестнице, выскочил из дома.

Я видела на экране планшета, как он бежит к нашей машине. Нина уже открыла дверь. Матвей залез на заднее сидение, тяжело дыша.

Все записано. Спросил он. Каждое слово ответила Нина.

Ты молодец, мальчик. Настоящий герой. Я обернулась, обняла внука.

Все, солнышко. Все закончилось. Теперь у нас есть доказательства.

В тот же вечер мы с Ниной сидели у меня дома и пересматривали записи. Угрозы, признания, разговор с Георгием — все было зафиксировано. Качество звука идеальное, каждое слово разборчиво.

У нас было достаточно, чтобы посадить Валерию. Но чего-то не хватало. Нужно полное признание, — сказала Нина, откидываясь на спинку дивана.

То, что она сказала Матвею, хорошо. Но адвокат может выкрутиться. Скажет, что она просто пугала подростка, эмоции зашкалили.

Нужно, чтобы она сама во всем призналась. При свидетелях. Я налила себе чай, задумалась.

Валерия умная, осторожная. Просто так она ничего не скажет. Нужна приманка.

Что-то, что заставит ее расслабиться, почувствовать себя победительницей. И тут меня осенило. Нина, а что, если я сдамся? Что? Позвоню Валерии.

Скажу, что устала бороться. Что готова подписать дарственную на квартиру, лишь бы оставили внука в покое. Приглашу ее сюда, вместе с этим Георгием.

Скажу, приезжайте, оформим все быстро. Нина прищурилась. Ловушка.

Именно. Моя квартира будет нашпигована камерами. А снаружи будет ждать полиция.

Когда Валерия начнет праздновать победу, расслабиться, мы ее возьмем тепленькой. Римма, это рискованно. Если она почует подвох? Не почует.

Она уверена в себе. Думает, что я — просто старая женщина, которая боится за внука. Она уже считает себя победительницей.

Нина долго смотрела на меня, потом медленно кивнула. Хорошо. Я привезу камеры.

Установим везде, в люстрах, в книгах, в рамках для фотографий. Руслана предупредим, пусть держит группу наготове. Как только получим признание, врываются.

На следующий день я позвонила Валерии. Голос сделала усталым, надломленным. Валерия, это Римма Сергеевна.

Мне нужно с вами поговорить. Пауза. Потом ее голос, настороженный.

Слушаю. Я подумала, много думала. О Матвее, об Андрее, о ситуации.

Я не хочу больше конфликтов. Устала. Мне 68 лет, я хочу спокойствия.

Если вы обещаете оставить Матвея в покое, я готова, готова подписать дарственную на квартиру. Андрею. Пусть будет его.

А значит, и ваша. Тишина. Я почти видела, как она улыбается.

Серьезно. Серьезно. Приезжайте завтра вечером.

Привезите вашего адвоката, пусть составит документы. Я подпишу. Только обещайте, Матвея не трогайте.

Конечно, Римма Сергеевна. Конечно. Мы приедем.

В восемь вечера удобно? Удобно. Я повесила трубку. Нина, сидевшая рядом, кивнула с одобрением.

Клюнула. Теперь готовимся. Весь следующий день мы превращали мою квартиру в ловушку.

Нина установила шесть микрокамер в люстре, в настенных часах, в книжной полке, в вазе на столе. Каждая записывала и звук, и изображение. Все шло на облачный сервер и одновременно транслировалось Руслану в машину.

Полиция должна была ждать в соседнем дворе пять минут на подъезд. Матвея я отправила к соседке. Пусть не видит этого.

В восемь вечера раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стояла Валерия, в дорогом костюме, туфлях на каблуках, с безупречным макияжем.

Рядом мужчина лет пятидесяти восьми, полноватый, в очках, Георгий Хомутов. В руках у него портфель. «Римма Сергеевна, здравствуйте», — Валерия улыбнулась широко, фальшиво.

«Вот», — привела Георгия Станиславовича. Он все подготовил. «Думаю, через полчаса вопрос будет закрыт».

«Проходите, я отступила». Они вошли. Георгий огляделся, оценивающе посмотрел на стены, мебель.

«Хорошая квартира», — заметил он. «Метров сто?» «Сто пять». «Это в центре стоит дорого».

«Очень дорого». Они сели за стол. Георгий достал документы, разложил.

«Значит так». «Дарственное на имя Андрея Владимировича Трофименко». «Вы подписываете, я заверяю как нотариус, потом регистрируем в Госрестре».

«Все чисто, законно». Я взяла документ, сделала вид, что читаю. Потом положила обратно на стол.

«А вы мне гарантируете, что Матвея оставите в покое?» Валерия улыбнулась еще шире. «Римма Сергеевна, ну, конечно». «Я вообще не понимаю, почему вы решили, что я хочу ему зла».

«Просто недопонимание было». «Недопонимание?» Я посмотрела ей в глаза. «Вы ударили его подсвечником».

Она на секунду растерялась, потом махнула рукой. «Ну, эмоции были». Мальчик грубил.

«Я сорвалась». «Бывает». «И синяки на себе сделали тоже от эмоций?» Валерия замолчала.

Георгий нервно кашлянул. «Римма Сергеевна, может, не будем ворошить прошлое?» «Давайте решим вопрос мирно». Я встала, подошла к окну.

«Знаете, Валерия, я много думала о вас». «Кто вы такая?» «Откуда взялись?» «И знаете, что выяснила?» Валерия напряглась. «Что выяснили?» Я повернулась, посмотрела на нее.

«Что вы были замужем трижды до Андрея». «Роман, Сергей, Игорь». «Все умерли или потеряли все».

«А вы получили деньги». Тишина. Валерия медленно встала….