Бригада доярок пропала в 1991 — 33 года спустя молоковоз раскрыл правду

— Вы правы, я солгал. Онищенко и Ковальчук в этом не участвовали. Я был один, сам всё сделал. Убил всех пятерых. И не жалею.

Следователь не вмешивался. Роман начал новый рассказ.

— Молоко мы действительно воровали втроём, полгода. Каждому досталось примерно по 40 000 рублей. Для 1991 года огромные деньги. Я откладывал: собирался перебраться в город, купить квартиру, открыть дело. Ирина нашла расхождения, поняла, что происходит, потребовала от Степана ответа. Он испугался, захотел прекратить всё, вернуть деньги, признаться. Я был против. Слишком много вложил, слишком многого лишился бы.

13 июля они встретились втроём. Артём предложил заплатить Ирине 10 000 за молчание.

— Степан сказал, что не выйдет: она принципиальная, деньгами её не убедишь. Тогда Артём предложил припугнуть, дать понять, что дело серьёзное. Я слушал, обдумывал план. Четырнадцатого он без нашего согласия украл зарплату и исчез. Степан уже едва держался, Ирина собиралась к новому председателю. Всё рушилось.

Утром 15 июля, говорил Роман, он решил убить всю бригаду. Решение считал единственно возможным: о странностях в учёте знала не одна Ирина, другие тоже могли догадаться и рассказать.

— Днём позвонил на ферму: утреннего рейса не будет, машина ремонтируется, приеду вечером. Ирина согласилась, ничего не заподозрила. Я прибыл в 21:45. Работу они закончили, ждали меня. Поставил машину, вышел, поздоровался. Ирина улыбнулась, попросила помочь с молоком. Я согласился. Переливали вместе, говорили о погоде, о выходных.

Женщины не чувствовали опасности. Закончив переливать молоко, Роман сослался на Онищенко: якобы тот велел взять пробы для проверки качества. Попросил всех пройти в подсобку, где стояли мерные ёмкости.

— Они вошли, я запер снаружи. Засов, крепкая металлическая дверь. Помещение маленькое, три на четыре метра, без окон, другого выхода нет. Я подготовился заранее: привёз канистру с 20 литрами бензина, вылил его под дверь и поджёг.

Огонь быстро разгорелся. Женщины кричали, стучали, пытались выломать дверь, но выбраться не смогли. Роман оставался снаружи и ждал. Через десять минут крики прекратились: женщины погибли от дыма. Он выждал ещё полчаса, удостоверился, что всё кончилось, потушил огонь водой из шланга и открыл подсобку.

Пятеро лежали на полу. Огонь не успел охватить всё помещение; тела обгорели частично, но погибших ещё можно было узнать. Роман быстро перенёс их в цистерну, закрыл люк, сел в кабину, завёл двигатель и выехал. Лариса Черненко видела молоковоз и записала время: 22:45. Бондаренко считал, что всё идёт по плану.

— Направился к райцентру знакомой дорогой, раньше свернул на просёлок, потом в лес. Там старые торфяные карьеры, глубокие, заброшенные, с водой. Через час добрался, остановился у края. Хотел сбросить тела: утонут, не найдут. Но подумал — а если найдут? Дорога одна, следы машины. Риск большой.

Вернувшись к молоковозу, он посмотрел на цистерну и решил оставить погибших внутри. Машину можно вернуть, списать как неисправную и замаскировать в дальнем углу. Он рассчитывал, что совхоз развалится, территория зарастёт, о молоковозе забудут. Этот замысел казался ему удачным.

— Развернулся. По пути остановился у автомата, отправил Онищенко на пейджер: «Встреча отменена». Хотел оставить ложный след, будто кто-то с ним связывался. Чтобы подозревали не меня.

По новому рассказу Романа, он вернулся к полуночи, подъехав с другой стороны, вне поля зрения сторожа. Лариса его не увидела. Между старыми постройками в дальнем углу территории он поставил молоковоз, стёр отпечатки, забрал ключи и отправился домой спать.

— Утром вёл себя как обычно. Когда объявили о пропаже, изображал потрясение, искал вместе со всеми, отвечал на вопросы как свидетель. Через три дня оформил списание машины. Степан подписал не глядя: исчезновение, следствие, столько переживаний — ещё одну бумагу не заметил.

Молоковоз оставался на совхозной территории 33 года.

В девяносто третьем году Роман покинул село, но время от времени приезжал проверить молоковоз. Тот оставался там, где его бросили: ржавел, скрывался в бурьяне. На машину давно перестали смотреть.

— А 87 000 рублей?

Бондаренко усмехнулся. Деньги должны были окончательно закрепить подозрения за Артёмом. Тот похитил их и скрылся, однако через неделю Роман разыскал его у дальнего родственника неподалёку от столицы.

— Поговорить надо, — сказал он Артёму.

Встретились в лесу. Ковальчук захватил деньги: решил, что сообщник требует долю, и готов был уступить половину, лишь бы от него отстали. Роман забрал всё. Затем достал принесённый с фермы нож с отпечатками Артёма и убил Ковальчука, быстро и профессионально нанеся один удар, затем второй. Тот не успел понять происходящего…