В семье мужа ужинали без меня каждый вечер, пока однажды я не вернулась домой раньше обычного
В семье Дмитрия давно привыкли ужинать без Светланы. Никто уже даже не делал вид, будто это случайность или недоразумение. Но в тот вечер она пришла домой на два часа раньше обычного и, переступив порог, замерла, увидев накрытый стол…
Ключ провернулся в замке около половины шестого. Обычно в это время Светлана еще стояла в магазине между рядами одежды, разбирала накладные, отвечала покупательницам, подменяла девочек на кассе и думала только о том, как бы добраться домой не совсем без сил. Но сегодня она специально ушла раньше. Сказала на работе, что плохо себя чувствует, хотя боль была не в теле. Боль сидела где-то глубже, в груди, и уже несколько дней не давала спокойно дышать.
В прихожей было тихо. Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора: Галина Петровна, свекровь, почти каждый вечер смотрела один и тот же сериал, громко комментируя судьбы героинь. В квартире пахло едой — не тем кисловатым запахом остывшего жира, который Светлана привыкла чувствовать, возвращаясь после работы, а настоящим горячим ужином. Тушеным мясом, жареной рыбой, пряностями, свежим бульоном. Этот запах ударил ей в лицо так резко, будто кто-то распахнул перед ней дверь в чужую жизнь.
Светлана машинально опустила взгляд на полку у обувного шкафа. Там стояли четыре пары домашних тапочек: свекра Ивана Семеновича, свекрови Галины Петровны, мужа Дмитрия и его младшей сестры Ирины. Ее собственные тапочки, как всегда, были задвинуты в самый темный угол. На них лежал тонкий серый слой пыли. Их будто не существовало, как и самой Светланы в этом доме, если она появлялась не вовремя.
Она не стала переобуваться. Даже не сняла пальто сразу. Сумка сползала с плеча, пальцы сжимали ремешок так крепко, что костяшки побелели. Светлана сделала несколько шагов в сторону столовой. Сердце стучало тяжело, глухо, словно предупреждало: сейчас ты увидишь то, что уже давно знаешь, но боишься признать.
Столовая была залита теплым светом. Маленький квадратный стол, за которым в тесноте помещались все члены семьи, сегодня выглядел почти празднично. На нем стояли блюда, одно лучше другого: тушеная свинина в густом соусе, запеченная рыба с зеленью и имбирем, ребрышки, покрытые блестящей кисло-сладкой глазурью, чесночная брокколи, тарелка с только что пожаренными креветками. В центре стола парила большая супница с молочным бульоном, кукурузой и ребрышками.
Но сильнее всего Светлану ударила не еда. Сильнее всего ударили приборы. На столе было пять комплектов. Ровно пять. Не шесть. Не с запасом. Не «вдруг Света вернется». Пять — для свекра, свекрови, Ирины, Дмитрия и еще одного места, уже приготовленного заранее. Для нее места не было.
