Цена предательства: какой сюрприз ждал мачеху 

Столица большая, но в ней есть свои уютные уголки.

Квартира Григория находилась в старом доме недалеко от центра. Они поднялись на четвертый этаж, и дядя открыл дверь. Квартира была просторной, с высокими потолками и большими окнами. Книжные полки занимали целую стену, на столе стояли фотографии.

— Вот твоя комната, — Григорий провел Матвея в небольшую, но светлую комнату. — Здесь раньше был мой кабинет, но я перенес его в другое место. Завтра съездим, купим тебе мебель, одежду, все необходимое.

Матвей кивнул, оглядываясь. Комната была пустой, только старый диван у стены. Но это было его личное пространство. Впервые за долгое время.

Вечером они поужинали, заказав еду из ресторана. Григорий рассказал о своем плане действий. Завтра он пойдет в полицию, подаст заявление на Викторию, начнет оформлять опеку. Также он свяжется со школой, чтобы записать Матвея.

— Тебе придется пропустить немного занятий, — сказал дядя. — Но ничего страшного. Ты догонишь.

— Я постараюсь, — пообещал Матвей.

На следующее утро Григорий ушел рано. Матвей остался в квартире один. Он бродил по комнатам, рассматривал книги на полках, фотографии на столе. На одной из фотографий были два мальчика-подростка. Матвей узнал черты отца в одном из них. Значит, второй — Григорий. Они стояли обнявшись, улыбаясь в камеру. Счастливые, беззаботные. Еще не зная, что через много лет поссорятся и перестанут общаться. Матвей взял фотографию в руки, вглядываясь в лица. Отец выглядел таким молодым, таким живым. Мальчик почувствовал, как к горлу подступает комок. Он поставил фотографию обратно и отвернулся.

Григорий вернулся к обеду. Лицо у него было мрачное.

— Подал заявление, — сказал он, снимая куртку. — Полиция начнет проверку. Также я связался с нотариусом, который заверял фальшивое завещание. Он испугался и во всем признался. Виктория заплатила ему крупную сумму, чтобы он подделал документы. Теперь у нас есть его показания.

— Значит, Виктория проиграла? — спросил Матвей.

— Практически да. Но формально суд еще не состоялся. Это займет время. Несколько месяцев, может, больше. Но я уверен в победе.

Следующие дни прошли в хлопотах. Григорий купил Матвею одежду, мебель для комнаты, школьные принадлежности. Оформил временную опеку, записал племянника в школу. Матвей начал ходить на занятия, постепенно привыкая к новому месту. Ребята в классе отнеслись к нему настороженно. Новичок посреди учебного года всегда объект любопытства. Но Матвей держался тихо, не навязывался, старался учиться. Постепенно одноклассники привыкли к нему.

Прошло две недели. Григорий вернулся домой с новостями.

— Виктория задержана, — сказал он, снимая пальто. — Полиция провела обыск в доме. Нашли копию фальшивого завещания, переписку с нотариусом, доказательство того, что она перевела деньги с твоего наследства на свои счета. Ей предъявлены обвинения в мошенничестве, подделке документов и оставлении ребенка в опасности. Судебное заседание назначено через месяц.

Матвей молчал, переваривая информацию. Виктория арестована. Женщина, которая бросила его на дороге, теперь сама оказалась в ловушке.

— Что с ней будет? — спросил он тихо.

— Реальный срок, — ответил Григорий. — За такие преступления дают от трех до пяти лет. Плюс она должна вернуть все украденное. Дом, деньги, бизнес отца. Все это перейдет тебе.

— А я? Что мне с этим делать?

Григорий присел рядом.

— Пока ничего. Ты еще ребенок. Все будет в трасте до твоего совершеннолетия. Я буду управляющим. Буду следить за сохранностью имущества, оплачивать твои нужды, обеспечивать тебя. А когда тебе исполнится восемнадцать, ты сам решишь, что делать со своим наследством.

Матвей кивнул. Это звучало разумно. Он был благодарен дяде за заботу. Григорий мог бы просто определить его в приют и забыть. Но он взял на себя ответственность, забрал племянника к себе, начал бороться за его права.

— Спасибо, — сказал Матвей. — За все.

Григорий улыбнулся.

— Не за что. Ты моя семья. Единственное, что у меня осталось. Я не брошу тебя.

Вечером Матвей позвонил Анне Сергеевне. Рассказал о новостях, о Виктории, о школе. Анна Сергеевна слушала радостно.

— Я так рада, что у тебя все наладилось, — сказала она тепло. — Ты заслуживаешь счастья. И твой дядя хороший человек.

— Я приеду летом, — пообещал Матвей. — Дядя сказал, что я могу провести каникулы у вас.

— Буду ждать с нетерпением, — Анна Сергеевна рассмеялась. — У меня уже планы. Будем ловить рыбу, собирать ягоды, ходить в лес. Как раньше, когда мой сын был жив.

Матвей улыбнулся. Ему нравилась мысль о лете в деревне. Тихом, спокойном, без городской суеты.

Дни шли. Матвей привыкал к новой жизни. Учился в школе, помогал дяде по дому, читал книги. Иногда он думал о Виктории. Злился ли он на нее? Да. Но в то же время ему было почти жаль ее. Она потеряла все из-за жадности. Наследство, свободу, будущее. А он обрел новую семью. Дядю, который заботился о нем. Анну Сергеевну, которая стала для него почти бабушкой. И память об отце, который не бросил его, даже умирая.

Судебное заседание состоялось через месяц. Григорий взял Матвея с собой. Мальчик должен был дать показания. Они приехали в здание суда ранним утром. Матвей впервые видел такое место. Высокие потолки, мраморные колонны, строгие лица охранников.

— Не волнуйся, — сказал Григорий, сжав плечо племянника. — Тебе просто нужно рассказать правду. Как было дело. Судья на нашей стороне.

Они прошли в зал заседаний. Матвей увидел Викторию. Она сидела в стороне, в сопровождении адвоката. Выглядела она иначе, чем раньше: без макияжа, в простой одежде, с усталым лицом. Когда их взгляды встретились, Виктория отвернулась.

Заседание началось. Судья, пожилая женщина с суровым лицом, зачитала обвинение. Подделка завещания, мошенничество, присвоение чужого имущества, оставление ребенка в опасности. Список был длинным.

Григорий выступил первым. Он представил доказательства. Настоящее завещание, заверенное нотариусом Рыбаковым, показания этого нотариуса, переписку Виктории с подкупленным нотариусом, выписки со счетов, показывающие, что она перевела деньги Матвея на свои счета.

Потом вызвали Матвея. Мальчик поднялся на трибуну, положил руку на Библию и поклялся говорить правду. Судья задала ему несколько вопросов: где он был в день похорон, что говорила Виктория, как он добрался до деревни. Матвей отвечал спокойно, хотя внутри все дрожало. Он рассказал о том, как Виктория высадила его на обочине, как он шел по пыльной дороге, как его приютила Анна Сергеевна. Судья внимательно слушала, записывая что-то в блокнот.

Потом вызвали Анну Сергеевну. Она приехала специально из деревни, чтобы дать показания. Рассказала, в каком состоянии нашла Матвея, как он был напуган и истощен. Подтвердила, что мальчик не имел при себе ни денег, ни телефона, ни еды.

Наконец вызвали саму Викторию. Она поднялась, выглядя напряженной. Судья задала ей прямой вопрос:

— Признаете ли вы, что оставили десятилетнего ребенка на обочине дороги?

Виктория молчала несколько секунд, потом кивнула.

— Да, признаю.

— Почему вы это сделали?