Цыганка увидела женщину в поезде и попросила сменить место
Там на постоянной основе держали и седативные средства для быстрого усыпления попавших в капканы или серьезно травмированных диких животных, и сильные обезболивающие препараты для покалеченных охотничьих собак. Все это по закону подлежало строгому предметно-количественному учету. Виктор Петрович ответил на удивление быстро и предельно вежливо, однако весьма уклончиво.
Часть запрошенных бумаг предоставил без задержки, а по остальным пунктам вежливо сослался на необходимость дополнительного согласования удобного времени и места для личного ознакомления. Спустя буквально несколько дней после этого ответа на базу отдыха «Сокол» совершенно неожиданно нагрянула серьезная налоговая проверка сразу из двух ведомств. А еще через пару дней егерский склад внезапно закрыли, якобы на плановый переучет имущества.
А глубокой ночью кто-то тайком поджег сложенную у самого домика-прицепа Мирославы поленницу сухих дров. Языки пламени вовремя заметили и без особого труда потушили общими усилиями, но старая ворожея, придирчиво оглядев наутро закопченный, обугленный угол своего жилища, лишь спокойно, почти равнодушно обронила: «Ага, стало быть, всерьёз дует».
Настоящую же развязку всей этой истории принесла в итоге не сухая казенная бумага, а живой отчаявшийся человек. В самом начале октября к кочевому лагерю, долго и мучительно не решаясь войти внутрь, робко подошла незнакомая женщина в наглухо застегнутом дождевике. Валентина Григорьевна.
В прошлом она была штатной массажисткой небольшого санатория при базе «Сокол». Восемь лет назад её уволили оттуда по унизительному обвинению в мелкой краже, в которой она сама так никогда и не признала себя виновной ни на одном допросе. Она рассказала свою собственную давнюю историю почти теми же словами, которые незадолго до неё произносила и сама Марина. Пышный юбилей родной сестры хозяина, поднесенная на общей кухне чашка чая, необъяснимый многочасовой провал в памяти.
А затем и то, как буквально через месяц после того злополучного случая у нее в комнате общежития вдруг нашлись якобы похищенные дорогие вещи из того самого банкетного зала. — С тех самых пор вот уже восемь долгих лет и живу с этой позорной записью в трудовой книжке, — призналась она с горечью. — Пожалуйста, только больше меня не тревожьте. У меня теперь своя семья. Дети растут.
Официальное заявление в органы она в тот раз наотрез отказалась подписывать.
Однако на всякий случай оставила свой номер телефона, и этот номер впоследствии все же оказался по-настоящему нужен и полезен следствию. Подлинный, ещё не подделанный журнал строгого учета препаратов принесла в кочевой лагерь совсем молодая заведующая складом базы отдыха по имени Людмила, которой буквально накануне ожидаемой проверки прямым текстом велели срочно переписать старый журнал набело ввиду многочисленных помарок и неаккуратных исправлений, а прежний, уже исписанный экземпляр незамедлительно сдать в дальний архив на хранение.
Она честно отнесла его, вот только вовсе не в архив, а бережно завернутым в плотную клеёнку прямиком к разъезду 46-й версты, дрожа от страха всю дорогу. В этом самом подлинном, еще не тронутом журнале 10 мая была ясно и четко зафиксирована выдача сильного седативного препарата с формулировкой «На усыпление подраненного дикого кабана». Хотя, согласно всем прочим официальным документам охотничьей базы, в тот конкретный день никакой охоты на территории вообще не проводилось, а сам Виктор Петрович лично расписался в получении препарата из закрытого сейфа…
