Девушка уснула в поезде после очередного отказа в работе, а выпавшая из рук тетрадь неожиданно заинтересовала попутчика
Поезд тронулся без четверти час, и перрон поплыл назад мокрый, желтый от фонарей, пустой.
Наталья сидела на нижней полке у окна и смотрела, как столица медленно отпускает ее. Сначала платформы, потом склады, потом бесконечные гаражи с граффити, а дальше темнота, в которой уже ничего нельзя было разглядеть, кроме собственного отражения в черном стекле. Отражение ей не нравилось.
Женщина двадцати шести лет, с собранными в пучок волосами, в куртке, которая месяц назад казалась приличной, а теперь выглядела так, будто в ней ночевали. По стеклу косо ползли дождевые нити, разрезая ее лицо на неровные полосы. В дребезжащем подстаканнике стоял чай, который она взяла у проводницы час назад и к которому так и не притронулась.
Он давно остыл. Она просто держала подстаканник за холодную металлическую ручку, потому что руки требовали хоть какого-то занятия. Руки у нее всегда требовали занятия, так говорил отец.
Руки пекаря не умеют лежать без дела, они начинают месить воздух. На столике у окна стояла картонная коробка. Белая, аккуратная, с бумажной лентой, которую Наталья сама завязала утром по привычке, красиво, с двойной петлей.
Внутри лежали шесть пирожных. Шесть безупречных пирожных: миндальный бисквит, карамель с морской солью, глазурь, выведенная до зеркального блеска. Она несла их на последнее собеседование, одиннадцатое.
Их никто не попробовал. Администратор вежливо попросила оставить коробку на стойке, а через сорок минут, выходя, Наталья увидела ее там же, нетронутую, отодвинутую к стене, чтобы не мешала. «У вас прекрасные руки, но нам нужен человек с опытом в проектах с именем».
11 ресторанов за 19 дней. 11 раз одна и та же формулировка, отточенная как нож, разными голосами, в разных интерьерах, с разной степенью сочувствия. Где-то ее произносил усталый шеф в мятом кителе, где-то — молодой управляющий, который во время разговора дважды посмотрел на телефон.
А в самом первом ресторане, дорогом, с панорамными окнами, эти слова сказал су-шеф — холеный мужчина лет 35 с идеальным пробором, который пролистал ее папку за полторы минуты, задержался взглядом на единственной рекомендации и вернул документы через стол таким жестом, каким возвращают сдачу. «Девушка, вы хоть понимаете, куда пришли? У нас гости за один ужин оставляют вашу месячную зарплату. Прекрасные руки — это в кулинарный техникум».
«Нам нужно имя». Ей показалось, что он даже не открыл ее эскизы. Наталья потом полквартала прошла, не разбирая дороги, и очнулась только на светофоре, когда ей просигналила машина.
На карте — 8400. Она проверила еще раз, хотя знала цифру наизусть. Билет домой съел почти 3000…
