Дикий волчонок приходил каждый день, чтобы увидеть собаку

Утром Андрей нашёл миску совершенно пустой, и это укрепило его в ошибочной уверенности, что Гром наконец снова ест. Старик ещё не понимал, какую роль в переменах пса сыграл вчерашний гость. Он растопил печь, сварил новую порцию каши с мясом и с улыбкой вынес её на крыльцо.

— Вот и правильно, — похвалил он овчарку. — Эту зиму мы должны пережить вместе.

Гром посмотрел на хозяина карими глазами и один раз тихо вильнул хвостом. За последние недели это был первый знак, похожий на радость. Андрей погладил его по голове, поставил еду и направился к сараю кормить немногочисленных овец.

Едва хозяин скрылся за углом, пёс подтолкнул миску к краю ступеней и приготовился ждать. Волчонок появился ближе к вечеру, но раньше, чем накануне. Вчерашняя еда немного укрепила его, хотя голод по-прежнему гнал из леса сильнее любого страха.

Спрятавшись за толстым стволом, детёныш долго принюхивался. Гром заметил его сразу, однако не подал ни звука. Тогда серый малыш вышел на открытое место, подошёл к крыльцу уже увереннее и посмотрел на овчарку, словно спрашивая, действует ли вчерашнее разрешение.

Ответом ему был спокойный взгляд. Волчонок поднялся на нижнюю ступень, схватил мясо и отбежал на несколько метров. Проглотив первый кусок, вернулся за вторым, а затем позволил голоду победить последние сомнения и забрал всю порцию.

На этом второй визит закончился. Как только посуда опустела, детёныш повернулся и исчез между деревьями. На следующий день всё повторилось, потом ещё раз — и незаметно у подворья появился новый тайный распорядок.

Целую неделю Андрей готовил для любимой собаки особенно сытную еду и уходил по хозяйству, уверенный, что забота приносит результат. Гром терпеливо караулил опушку и каждый день отдавал ужин лесному гостю. Волчонок приходил в одно и то же время, ел и торопливо возвращался под защиту чащи.

Для старика исчезавшая еда была главным доказательством выздоровления. Он не видел, как после его ухода овчарка сдвигала посуду к ступеням и устраивалась у двери, оставляя гостю свободный подход. Тайна сохранялась потому, что волчонок появлялся лишь тогда, когда во дворе не было человека.

Старик замечал, что пёс меняется. Гром перестал неподвижно смотреть перед собой, чаще прислушивался к лесу, поднимал голову при каждом далёком шорохе. По вечерам Андрей радовался его возвращению к жизни и, сидя у огня с охотничьим ружьём, которое привычно чистил, обещал: скоро они снова смогут гулять вместе.

Он приписывал перемены хорошему аппетиту. На самом деле овчарку спасала не еда, которой она так и не касалась, а появившаяся обязанность. Грому было кого ждать, кормить и оберегать; забота о слабом детёныше теснила тоску по умершей подруге.

Волчонок тоже крепнул. Его бока уже не казались такими впалыми, шерсть становилась гуще и чище, лапы меньше дрожали. Он перестал уносить в снег каждый кусок и всё дольше задерживался у миски рядом с собакой.

Менялась и его осторожность. В первые дни любой скрип металла заставлял его отпрыгивать, теперь же он ел на ступенях и не прерывался после каждого движения Грома. Доверие росло не одним внезапным решением, а повторением безопасной встречи из вечера в вечер.

На восьмой день с низкого неба пошёл густой снег. Серый малыш явился точно в привычный час, поднялся на крыльцо и принялся есть, больше не оглядываясь на лес. Между ним и Громом оставалось около двух метров, но сегодня это расстояние впервые показалось ему лишним.

Вылизав миску, волчонок не убежал. Он поднял морду и встретился глазами с овчаркой. В тихом снегопаде детёныш медленно сделал шаг к псу, затем ещё один; доски под маленькими лапами едва слышно скрипнули…