Заступив на ночную смену, врач заварил себе крепкий кофе на ночь, как вдруг его дёрнула медсестра

Кружка еще обжигала ладонь, когда дверь ординаторской распахнулась. Алексей Николаевич Коваленко успел отпить кофе всего дважды. На пороге стояла Галина Степановна Левченко — обычно спокойная медсестра теперь говорила отрывисто и торопливо:

— Алексей Николаевич, скорее в приемное. Женщину привезли с трассы. Тяжелое ДТП, давление падает.

Она уже повернула к коридору, не дожидаясь ответа. Алексей оставил чашку, взял фонендоскоп и поспешил следом. В приемном отделении вокруг каталки двигались сотрудники скорой: подключали аппаратуру, называли показатели, освобождали пострадавшую от пропитанной кровью одежды.

Женщина лежала неподвижно. К виску прилипли темные волосы, по щеке тянулась ссадина, а кислородная маска почти скрывала лицо. Фельдшер быстро доложил: в машине была одна, съехала с дороги и врезалась в ограждение; сознание спутанное, давление восемьдесят на пятьдесят и продолжает снижаться, живот напряжен.

Алексей наклонился к пациентке, проверил пульс на шее и взглянул на монитор.

— Документы нашли? Как ее зовут?

Фельдшер раскрыл пакет с вещами.

— Коваленко Марина Викторовна, тридцать шесть лет.

На несколько мгновений Алексей перестал понимать, что происходит вокруг. Он снова всмотрелся в отекшее, испачканное кровью лицо и узнал Марину — жену Павла, своего родного брата. Галина Степановна окликнула его, и этот голос вернул врача к каталке.

Имя пациентки разом изменило смысл каждой цифры на мониторе, хотя сами цифры остались прежними. Перед ним была жена старшего брата, но сейчас право на растерянность могло стоить ей жизни. Алексей заставил себя отделить узнавание от работы: сначала остановить падение давления, оценить повреждения и доставить Марину в операционную; вопросы о том, почему она оказалась ночью одна на трассе, должны были подождать.

— Срочно определяем группу крови, берем общий анализ и биохимию. УЗИ сюда, анестезиолога вызывайте, операционную готовьте немедленно.

Команды вернули происходящему привычный порядок. Марина тихо застонала, ее веки дрогнули, но взгляд оставался пустым. Алексей позвал ее по имени, однако ответа не дождался. Закончив быстрый осмотр, он заметил правую руку: пальцы были стиснуты так сильно, словно даже без сознания женщина боялась выпустить то, что держала.

— Кисть проверяли?

— Явного перелома нет, — ответил фельдшер. — Она сама ее так сжала.

Алексей осторожно отвел один палец, затем другой. Между ними показался мокрый край сложенной бумаги. Галина Степановна хотела забрать лист вместе с остальными вещами, но он остановил ее и вынул записку сам.

Бумага размокла от крови, чернила местами расплылись. Почерк все же был различим. Алексей развернул лист и прочитал одну короткую фразу: «Мой муж хотел меня убить»…