Егерь нашёл красивую врачиху без сознания в тайге — и понял, что что-то не так

Но Андрей видел, как она вздрагивает от каждого неожиданного звука, от скрипа ставней на ветру, от ухания совы в ночном лесу, от далёкого воя волчьей стаи, и понимал, что страх никуда не делся, что он просто затаился где-то глубоко внутри, ожидая момента, когда сможет снова вырваться наружу.

На четвёртый день, когда Андрей вернулся с короткой вылазки за дровами и хворостом, он застал Елену, сидящей у окна, прижавшейся лбом к холодному стеклу и смотрящей на заснеженный лес с таким выражением лица, словно она видела там что-то невидимое для других, какие-то тени, какие-то призраки прошлого, которые преследовали её даже здесь, в этом забытом богом месте. Буран лежал у её ног, положив голову ей на колени, и она машинально гладила его по густой шерсти, не отрывая взгляда от окна.

Андрей молча снял тулуп, повесил его на гвоздь у двери и прошёл к печке, чтобы подбросить дров, и только тогда Елена заговорила тихо, монотонно, словно рассказывая не ему, а самой себе, словно произнося вслух мысли, которые слишком долго держала запертыми внутри.

«Мой отец, Сергей Михайлович Воронов, был инженером-геологом», — начала она, и её голос звучал глухо, отстранённо, словно доносился откуда-то издалека. Всю жизнь он проработал в геолого-разведочной экспедиции, исследовал недра северных лесов, искал месторождения полезных ископаемых. Он был честным человеком, может быть, слишком честным для того времени, в которое ему пришлось жить.

Когда в девяностые началась приватизация, многие его коллеги разбогатели, скупая за бесценок то, что раньше принадлежало государству, но отец отказался участвовать в этом. Он говорил, что есть вещи важнее денег, совесть, честь, возможность смотреть в глаза своим детям, не стыдясь того, кем ты стал. Она замолчала, и Андрей видел, как её плечи напряглись под тонкой тканью рубашки, как пальцы, перебиравшие шерсть Бурана, на мгновение замерли.

Моя мать, Анна Петровна, была учительницей языка и литературы в обычной школе. Они с отцом познакомились ещё в институте и прожили вместе тридцать лет, счастливо, дружно, как умели жить люди того поколения. У них была маленькая квартира в небольшом северном городе, старая дача за городом и участок земли под региональным центром, который отец получил ещё в старые времена за какие-то заслуги перед экспедицией.

Этот участок, пятнадцать гектаров на берегу реки, с выходом к федеральной трассе, так и стоял пустым все эти годы. Отец всё собирался построить там дом для нашей семьи, но руки так и не дошли. Андрей молча слушал, не перебивая, понимая, что сейчас любое неосторожное слово может разрушить хрупкий мост доверия, который она протягивала к нему своим рассказом.

«Три года назад мои родители погибли в автомобильной катастрофе», — голос Елены дрогнул, но она справилась с собой и продолжила. «Их машина вылетела с трассы во время поездки на дачу. Следствие установило, что отец не справился с управлением на скользкой дороге.

Дело закрыли, виновных не нашли. Мне было тогда двадцать семь лет. Я только закончила медицинское училище и устроилась работать медсестрой в городскую больницу.

Родители оставили мне квартиру, дачу и тот самый участок под региональным центром, о котором я почти забыла, какие-то пятнадцать гектаров пустой земли где-то на краю области. Какая разница?» Елена повернулась от окна и посмотрела на Андрея, и в её зелёных глазах он увидел горечь и боль, которые копились там много месяцев, а может быть и лет.

«Но оказалось, что разница есть и очень большая. После смерти родителей ко мне начал приезжать мой дядя, Игорь Михайлович Серов, младший брат моей матери. Раньше я видела его от силы пару раз в жизни, на каких-то семейных праздниках в детстве мельком, и почти не помнила его лица.

Мама никогда о нём не рассказывала, только однажды обмолвилась, что они с братом давно не общаются из-за каких-то старых обид. Но после похорон он вдруг появился, весь такой участливый и заботливый, единственный родственник, готовый поддержать бедную сироту в трудную минуту. Она горько усмехнулась, и эта усмешка исказила её красивое лицо гримасой презрения и ненависти.

Игорь Михайлович оказался владельцем крупной строительной компании в региональном центре. Бизнес у него процветал, торговые центры, жилые комплексы, офисные здания. Он был богат, влиятелен, у него были связи в администрации, в полиции, даже в суде.

И он очень-очень хотел получить тот участок земли, который достался мне от отца. Оказывается, за последние годы эта земля выросла в цене в десятки раз. Там планируют строить новую развязку федеральной трассы, и любой торговый центр на этом месте будет приносить миллионы.

Дядя предложил мне продать участок ему за смехотворную сумму, что-то около пятисот тысяч местных денег, хотя реальная стоимость была в сто раз выше. «И вы отказались?» — это был не вопрос, а констатация факта.

«Конечно, отказалась», — Елена кивнула. «Не из-за денег мне были не нужны эти миллионы, но я чувствовала, что здесь что-то не так. Почему дядя, который никогда не интересовался нашей семьёй, вдруг так настойчиво хочет купить эту землю? Почему он появился именно сейчас, сразу после смерти родителей?

Я начала копать, задавать вопросы знакомым отца, искать информацию в интернете. И то, что я нашла, заставило меня похолодеть». Она встала с лавки и подошла к печке, протягивая руки к огню, словно пытаясь согреться от холода, который шёл изнутри, а не снаружи.

За последние десять лет в северном регионе произошло несколько похожих случаев. Люди, владевшие ценными земельными участками, погибали в авариях, от несчастных случаев, от внезапных болезней. Их наследники, обычно дальние родственники или вообще никому неизвестные люди, получали землю и тут же продавали её одной и той же строительной компании.

«Компании моего дяди. Я не могу доказать, что он причастен к гибели моих родителей. У меня нет улик, нет свидетелей, ничего.

Но я уверена, уверена на сто процентов, что это он организовал ту аварию. Он убил моего отца и мою мать, чтобы получить этот проклятый участок земли». Андрей молчал, переваривая услышанное.

История была страшной, но, к сожалению, не уникальной. Он знал, на что способны люди ради денег и власти. Видел это своими глазами во время военных операций.

Слышал подобные истории от других. «Когда я отказалась продавать землю, дядя начал давить», — продолжала Елена. «Сначала уговоры, потом угрозы….