Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..
Домой она вернулась в восемь. В прихожей загорелась лампа с датчиком движения. Мужских ботинок у шкафа не было: Виктор ещё не приехал. Марина сняла туфли, надела тапочки и прошла через тихую гостиную. Из кухни доносилось ровное гудение холодильника; других звуков в квартире не было.
В контейнере оставался вчерашний борщ. Она перелила его в небольшую кастрюлю, поставила на плиту и дождалась, когда он нагреется. Ничего другого готовить не стала. Налила полную тарелку, села за стол и начала есть. Впервые за день можно было просто сидеть, никуда не собираясь и не поглядывая на часы перед следующей поездкой.
Когда в тарелке осталась примерно половина, Марина достала телефон. Уведомления заняли почти весь экран: шесть пропущенных звонков Виктора, одиннадцать сообщений от него же. Она открыла переписку и вернулась к началу. Муж писал весь день, и по этим коротким строчкам можно было проследить, как менялся его тон.
В 14:15 он спрашивал, где она, и сообщал, что больница ждёт оплаты. В половине третьего уже требовал ответить:
«Мама возмущена. Зачем ты ушла без предупреждения? Здесь родственники, ты вообще понимаешь, что происходит?»
В 15:10 появилось короткое:
«Марина, ты соображаешь, что делаешь?»
К 16:05 речь шла главным образом о стыде. Матери неудобно перед тётушками, все всё видят, вышло позорище. Марина медленно прокручивала экран. Между сообщениями оставались промежутки, но всякий раз муж возвращался к одному и тому же: она должна немедленно исправить положение.
В 17:20 он написал, что из больницы снова требуют денег, а у него совещание и уйти невозможно. Предлагалось пока перевести нужную сумму. В семь вечера вопрос о том, где она находится, сопровождался руганью. Последнее сообщение, присланное без четверти восемь, вновь ставило под сомнение её рассудок.
Ни один ответ так и не был напечатан. Марина дочитала переписку с тем же спокойствием, с каким ела. В сообщениях повторялись мать, родственники, совещание, неоплаченный счёт. Все эти слова требовали её участия, словно достаточно было ещё раз позвать погромче, и она вернётся к оставленным обязанностям. Но телефон не дрожал в руке, сердце не начинало колотиться от очередного восклицательного знака. Она не стала оправдываться за каждую пропущенную попытку дозвониться. Прочитанные строчки остались без ответа. Марина закрыла сообщения и открыла заметки.
Новую запись назвала «Необходимые документы». Первым пунктом внесла свидетельство о браке. Некоторое время курсор мигал после последнего слова. Потом Марина отложила телефон и доела борщ, не оставив на дне тарелки ничего…
