Это деньги сына! — заявила свекровь. Я тут же отменила ее лечение и..

Наутро в семь по кухне пахло сливочным маслом. На сковороде схватывался яичный белок, тостер выбросил два подрумяненных ломтика. Марина переложила завтрак на белую тарелку и села с ножом и вилкой. Всё было приготовлено для неё самой, и она не торопилась есть.

Из прихожей раздались быстрые сигналы электронного замка. Дверь ударилась об ограничитель. Виктор появился в том же костюме, что накануне, только теперь ткань была измята, галстук ослаблен. Растрёпанные волосы и красные глаза делали его лицо непривычно резким.

— Марина!

Она отрезала кусочек яичницы. Муж подошёл вплотную к столу и упёрся в него ладонями.

— Я к тебе обращаюсь. Ты почему вчера трубку не брала? Что это вообще было?

Она продолжала жевать. Он нависал над столом, и оттого, что жена не вскакивала ему навстречу, злился ещё сильнее.

— Так невестки себя ведут? Больной человек в палате, а ты уходишь! Мать перед всей роднёй бросила. Хоть бы подумала, в какое положение меня поставила. Из больницы звонят, денег требуют, а у меня работа!

Марина проглотила еду и отпила воды. Виктор говорил всё громче, тяжело переводя дыхание между фразами.

— Ей самой пришлось идти платить. В больничной одежде, больной, до регистратуры! Тётки всё видели. Теперь представляешь, что о нас говорят?

Она поставила стакан, промокнула губы салфеткой. Нож и вилку положила рядом с тарелкой. Только после этого посмотрела на мужа.

— Деньги с твоего счёта ушли?

Виктор не ответил. Его пальцы словно приросли к столешнице. Он приоткрыл рот, кадык дёрнулся, но никакого объяснения не последовало.

— Не думаю, — сказала Марина. — У тебя на зарплатной карте сейчас даже пяти тысяч нет.

— Да что ты такое говоришь…

Громкость исчезла из его голоса почти сразу. Он отводил глаза, а она больше не помогала ему пропустить неудобную часть разговора.

— При сёстрах твоя мама рассказывала, как я растрачиваю заработанное тобой. Значит, дальше трать их сам или пусть ими распоряжается мама. Оформляй кредит, занимай хоть у ростовщиков — решай сам.

Она произносила это без нажима, не повышая голоса вслед за ним. За столом всё ещё стояла её тарелка, и разговор шёл здесь, на домашней кухне, а не перед тётушками. Теперь некого было убеждать, что Виктор содержит семью: достаточно было посмотреть на остаток у него на карте. Марина не перечисляла все свои расходы и не спорила, насколько они важны. Только возвращала ему ту роль, которой так гордилась Лидия Степановна. Пусть он сам найдёт средства и решит, как их потратить, если именно его заработок до сих пор обеспечивал чужое благополучие.

— И ради нескольких слов ты бросила больную мать? — Виктор смотрел на неё почти с недоумением. — Вот так просто? Неужели тебе совсем её не жалко?

Марина поднялась, взяв пустую тарелку.

— Отгулы закончились. Мне надо работать. Зарабатывать те самые копейки, ради которых я, оказывается, хожу в офис от скуки.

У раковины она включила воду и смыла остатки масла. Виктор выкрикнул её имя ей в спину. Марина не обернулась. Закрыла кран, тщательно вытерла руки полотенцем.

— За собой я убрала. Будешь уходить — закрой дверь.

Потом она скрылась в спальне. Муж остался среди утренней тишины, которую ещё минуту назад заполнял его голос. За закрытой дверью ему никто не отвечал…