Фермер заметил, что свинья каждый день роет одно и то же место, и решил проверить, что там скрыто

Павел окликнул пса, но тот не пошевелился. Его жёлтые глаза оставались прикованы к углу, где ритмично двигалась тяжёлая голова Грома. В берёзах прошёл ветер, листья зашептались, и по спине хозяина пробежал холодок. Кабан рыл землю не торопясь, однако с уверенностью того, кто точно знает, куда и зачем движется.

Вечером Павел долго сидел на крыльце с кружкой чая. За полями гасло солнце, фигура Грома постепенно растворялась в сумерках, но перестук копыт и шорох комьев не прекращались. Именно тогда память вернула ему зимний день, когда старая корова ни за что не хотела заходить в сарай. Оксана погладила животное между рогами и тихо сказала, что звери иногда слышат скрытое под землёй.

Тогда Павел только рассмеялся. Теперь ему было не до смеха. Он вдруг ясно почувствовал: Гром не забавляется и не ищет еду — он пытается до чего-то добраться. От этой мысли знакомый двор изменился, а земля под ногами показалась тяжёлой крышкой, скрывающей нечто давно забытое.

Ночью сон не шёл. Дом, возведённый дедом Мироном ещё в конце двадцатых годов прошлого века, пережил суровые зимы, тяжёлые времена и долгие годы запустения, но никогда прежде Павел не ощущал в его стенах такой тревоги. Ветер трогал обшивку и заставлял дрожать стёкла. Потом сквозь обычные ночные звуки проступил другой — тихий, мерный шорох.

Павел открыл глаза и замер. За шорохом последовали фырканье, скрежет и тяжёлый удар копыт. Он натянул сапоги, подошёл к окну и увидел залитый лунным светом двор. Между длинными тенями сарая и белыми стволами берёз двигалась чёрная туша Грома.

Кабан работал и ночью. Каждый удар его пятачка в тишине звучал так отчётливо, что Павлу невольно представился человек, роющий могилу. Он сердито отогнал нелепое сравнение, однако в постель больше не вернулся. До рассвета мужчина просидел на кухне, слушая, как за стенами дома земля продолжает шуршать и осыпаться.

С первыми бледными лучами он вышел во двор. На траве блестела роса, воздух был сыр и холоден. Сивко ждал у крыльца и сразу напрягся, когда хозяин направился к свинарнику. Павел успокаивающе похлопал себя по ноге, но пёс дошёл лишь до забора и застыл, будто его удерживала невидимая стена.

Гром стоял в широком углублении: его ноги и нижняя часть туловища скрывались за пологим краем. Вокруг темнели кучи влажной почвы, Рябка испуганно похрюкивала издалека, а корм оставался почти нетронутым. Дождавшись, пока кабан выберется и отойдёт, Павел спустился вниз и вдавил лезвие лопаты в дно. Оно ушло в землю удивительно легко.

На остальной территории лежала тяжёлая плотная глина, характер которой Павел изучил за всю жизнь. Здесь же почва рассыпалась под пальцами, словно её уже рыхлили когда-то и лишь затем вернули на место. Он провёл ладонью по стенке углубления и нахмурился. Неприятное подозрение только зародилось, но уже не желало исчезать.

После ночной работы Гром двигался медленнее, однако по-прежнему не желал останавливаться. На его пятачке темнела грязь, кожа была исцарапана, но животное вновь опустило голову. Павел выбрался наверх и заметил, как на дальнем краю поля остановились все три лошади. Они стояли неподвижно, повернувшись к свинарнику, и будто следили за происходящим.

— Что на вас всех нашло? — выдохнул он.

За спиной глухо отозвался Сивко. Павлу надоело уступать непонятному страху. Из сарая он принёс оставшиеся после ремонта тяжёлые сосновые доски, вбил вокруг углубления толстые колья и закрыл его плотным настилом. Гром смотрел, не мешая, и в его невозмутимом взгляде читалась странная уверенность: деревянная преграда ничего не решит… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇