Я случайно услышала разговор жениха с его матерью и поняла, что после свадьбы они уже делят моё имущество.

— Пиши, Богданчик, пиши разборчиво, чтобы потом ничего не перепутать. Здесь каждая крошка должна быть учтена, пока эта спит.

Скрипучий шёпот, похожий на звук давно не смазанной дверной петли, просочился сквозь сон и назойливым шмелём завертелся у Яны в ушах.

Она приоткрыла один глаз. Красные цифры электронных часов показывали половину третьего ночи. До свадьбы оставалось ровно четырнадцать дней.

Яна перевернулась на спину и сразу почувствовала пустоту рядом. Вторая половина кровати успела остыть. Богдана, который три месяца назад торжественно перенёс в её обжитую двухкомнатную квартиру свои кроссовки, рубашки и большие жизненные планы, не было.

Зато на одеяле сидел Барон — огромный уличный кот с рваным ухом, когда-то подобранный Яной возле дома. Он смотрел на приоткрытую дверь спальни с суровым выражением прокурора, уже собравшего достаточно доказательств. Барон Богдана не любил. Богдан отвечал ему столь же устойчивой неприязнью.

Яна бесшумно спустила ноги на прохладный ламинат. Жизнь рядом с чутким котом давно научила её двигаться мягче любой гимнастки. В коридоре было темно, а на кухне горел слабый жёлтый свет вытяжки. Оттуда доносились звуки, совсем не похожие на обычный ночной перекус: шуршала бумага, ручка торопливо царапала лист, а вполголоса говорил кто-то посторонний.

У дверного косяка Яна остановилась. Через узкую щель отлично просматривалась половина стола. Над клетчатым листком сутулился её без пяти минут муж. Напротив, размахивая рукой с зажатым в пальцах ванильным сухарём, восседала Галина Петровна — мать жениха, которая жила за четыреста километров и собиралась приехать лишь накануне регистрации.

На кухне стоял тяжёлый запах вагонной духоты, дешёвой вокзальной выпечки и нафталина. По дорожному багажу было ясно: Богдан тайком впустил мать, пока невеста спала, а гостья прибыла не на пару часов и рассчитывала обосноваться надолго.

— Мам, потише, — шикнул Богдан, тревожно покосившись на дверь. — У неё сон чуткий.

— Не трясись, — отрезала Галина Петровна и разгрызла сухарь с таким хрустом, словно ломала чьи-то кости. — Жена обязана мужа слушаться. Тем более мы ради семьи стараемся. Пиши дальше: её красную машину отдаём Тарасу.

Яна прищурилась. Любимый красный кроссовер она купила после трёх лет фриланса без отпусков и выходных. Тарас, младший брат Богдана, в тридцать лет уже третий год искал себя на родительском диване и пока находил только пульт от телевизора.

— Мам, машина оформлена на неё ещё до брака. — Богдан почесал переносицу кончиком ручки. — Как мы её переоформим?

— Эх, Богданчик, какой же ты недогадливый. Она берёт кредит на новую машину, а старую переоформляет на тебя. Ты передаёшь её Тарасу по доверенности. Мы с отцом всё уже придумали. Начнёт упрямиться — скажешь, что стараешься для семьи. Влюблённые женщины под такие разговоры кредиты берут как миленькие. Невестку надо доить, пока доится.

Ручка снова заскребла по бумаге. Яна не заплакала и не задрожала. Наоборот, внутри разлилось ясное, почти морозное спокойствие. Так бывает, когда долго всматриваешься в мутное пятно, а потом надеваешь очки и внезапно видишь каждую неприятную подробность.

Этот холод не сковывал, а собирал мысли в строгий порядок. За дверью уже не было любимого мужчины и его заботливой матери — там сидели двое чужих людей, спокойно распределявших её труд, память её семьи и чужие годы жизни. От этой ясности становилось не больнее, а легче.

Три месяца Богдан изображал современного самостоятельного партнёра: предлагал поровну скидываться на продукты, читал книги о саморазвитии и охотно рассуждал о независимости. Теперь глянцевая обёртка лопнула, и под ней обнаружился обычный хапуга, которому мать заранее написала инструкцию по эксплуатации будущей жены. Яна наконец увидела его без декораций… 👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇