Иллюзия бесследного исчезновения: почему находка в старом охотничьем зимовье заставила солдат вызвать спецназ
Это были грубые рабочие сапоги сорок третьего размера, произведенные еще в прошлом веке. Внутри одного лежал полуистлевший шерстяной носок, во втором не было ничего. Рядом, в той же кроне, нашли обрывок брезентового ремня и смятую пачку дешевых папирос.
Пачка выцвела до белизны, но на ней сохранилась синяя надпись марки, которую перестали выпускать в начале двухтысячных. Кто-то забрался на дерево и аккуратно спрятал эти вещи. Он уложил их между ветвей так, чтобы снизу ничего не было видно.
И если бы не случайный солдат, они пролежали бы там еще пару десятков лет. Следователь из районного отдела поднял старые архивы. Исчезновение братьев Волковых оказалось единственным нераскрытым делом в этом квадрате леса.
Сорок третий размер и рабочие сапоги — все совпадало. Но вот что категорически не сходилось, и именно здесь начинается настоящая история. Место, где нашли обувь, находилось в двадцати семи километрах от привычного маршрута братьев.
Двадцать семь километров по бурелому, по болотам и через два распадка. Ни один охотник не уйдет так далеко от своей тропы без веской причины. Кто-то либо принес вещи сюда специально, либо братья оказались совсем не там, где должны были быть.
Оба варианта означали лишь одно: в этой истории с самого начала что-то было не так. Что-то, чего долгие двадцать два года никто не замечал. Или просто не хотел замечать.
Следствие было возобновлено. Первым делом полицейские подняли список всех жителей Кедрового, которые осенью девяносто седьмого имели отношение к лесу. В список вошли охотники, лесники, егеря и лесорубы.
Перечень оказался довольно длинным, но одно имя стояло в нем особняком. Это был человек, которого тогда даже не допрашивали. Двадцать семь километров отделяли сапоги на кедре от маршрута Волковых.
Это не просто небольшой крюк или случайное отклонение. Это было совершенно другое направление. И возобновленное следствие начало свою работу именно с этого вопроса: что занесло братьев так далеко?
Первым делом изучили карту охотничьих угодий. В девяносто седьмом район делился на три участка. Первый — ближний, расположенный вокруг поселка для местных жителей с лицензиями.
Второй — дальний участок за Черной речкой, где в охотхозяйстве работал Сергей. Третий участок называли «глухой зоной» — он находился за болотами, и официально туда никто не ходил. Там не было ни троп, ни зимовий, ни какой-либо связи.
Именно в этой «глухой зоне» военные обнаружили спрятанные сапоги. Новым следователем оказался подполковник Рыбаков — опытный оперативник пятидесяти двух лет, отработавший двадцать лет в убойном отделе. Он начал лично опрашивать старожилов поселка.
Уже на третьем разговоре он услышал кое-что весьма любопытное. Старик по фамилии Чесноков, восьмидесятиоднолетний бывший охотовед, рассказал интересную деталь. Он подтвердил, что в «глухую зону» местные старались не соваться из-за непроходимых топей.
Но один человек всё же ходил туда регулярно, каждую осень и весну. Этого человека звали Геннадий Ермаков. Все об этом знали, но никто не лез в его дела.
Геннадий Ермаков — задумайтесь над этим именем. В момент исчезновения братьев ему было сорок семь лет. Бывший геолог бросил всё, осел в Кедровом и жил на отшибе.
Крепкий, жилистый и очень молчаливый мужчина. Из тех людей, кто в компании предпочитает сидеть в углу и просто наблюдать. Он был неженат, не имел друзей и держал лишь злую собаку по кличке Дым.
Ермаков охотился много и весьма серьезно. Официально у него были две лицензии: на кабана и на марала. Однако старик Чесноков, понизив голос, добавил важную деталь.
По его словам, лицензии были нужны Ермакову лишь для отвода глаз. Он таскал из леса то, на что никакие бумаги никогда не выпишут. Медвежью желчь, мускус кабарги, панты — всё это уходило за границу за огромные деньги.
Все в поселке об этом догадывались, но предпочитали помалкивать. Время тогда было тяжелое, и каждый выживал как мог. Ермаков был не просто мелким нарушителем, а системным браконьером.
Он годами орудовал в глухой зоне именно потому, что туда больше никто не совался. И вдруг два здоровых вооруженных охотника, прекрасно знающих лес, оказываются на его территории? Рыбаков решил копнуть глубже.
Выяснилось, что в девяносто седьмом Ермаков даже не попал в списки лиц, подлежащих допросу. Почему?
