Иллюзия превосходства: как попытка запугать бывшего военного обернулась крахом
Удар пришёлся точно в челюсть Штопора. Сила была рассчитана идеально — не нанести необратимых увечий, но полностью выключить центральную нервную систему противника. Раздался глухой стук, словно по дереву.
Штопор выронил своё импровизированное оружие, его глаза закатились, тело обмякло, и он безвольно сполз по стене, погрузившись в глубокий нокаут. Его челюсть была сильно повреждена. Андрей выпрямился.
Его дыхание оставалось совершенно ровным, лицо не выражало абсолютно никаких эмоций. Ни злости, ни торжества, лишь сосредоточенность. Он медленно перевёл взгляд на Клыка.
Смотрящий камеры мгновенно понял, что ситуация вышла из-под контроля окончательно и бесповоротно. Его лучшие бойцы, его правые руки, были нейтрализованы в считанные секунды человеком, который даже не сбил дыхание. Авторитет Клыка, строившийся годами жестокости и страха, сейчас таял на глазах у всей камеры, превращаясь в ничто.
Если он немедленно не уничтожит этого новичка, его собственная власть закончится в эту же самую минуту, и он сам станет посмешищем. Клык резко вскочил из-за стола, его глаза горели злобой и отчаянием. В его руке откуда-то появился длинный узкий клинок, сделанный из стального супинатора ботинка, отточенный до бритвенной остроты.
Он бросился на Андрея, целясь снизу вверх, в область живота, туда, где защита слабее. Клык был очень опытным тюремным бойцом. Он двигался быстро, зло и непредсказуемо, рассчитывая на свой многолетний опыт уличных поножовщин.
Но для ветерана элитного подразделения хаотичная тюремная потасовка была пройденным этапом еще на первых годах службы, в тренировочных лагерях. Андрей легко ушел от первого выпада, мягким текучим шагом сместившись в сторону. Клык по инерции пролетел на полметра вперед, попытался резко развернуться для нового удара, но Андрей уже контролировал каждое его движение, каждый мускул.
Жесткий перехват вооруженной руки. Мгновенный болевой контроль кисти. Андрей выкрутил руку Клыка с такой силой, что тот был вынужден опуститься на колени, чтобы избежать сложного перелома кисти.
В следующее мгновение Андрей сделал шаг вперед и впечатал Клыка спиной в холодную металлическую решетку окна. Клинок, который авторитет все еще судорожно сжимал в пальцах, теперь находился в миллиметре от его собственного горла. Левая рука Андрея железной хваткой контролировала кисть Клыка, не давая ему пошевелиться, а правая жестко фиксировала его шею, лишая возможности вдохнуть полной грудью.
В камере повисла мертвая, осязаемая тишина. Слышно было только прерывистое, свистящее дыхание скорчившегося Кабана и хриплый, отрывистый стон самого Клыка, который боялся даже сглотнуть, чувствуя смертельный холод металла у своей сонной артерии. Андрей наклонился к самому уху авторитета и заговорил тихо, чеканя каждое слово так, чтобы его отчетливо слышали ближайшие ряды арестантов…
