История о том, почему материнская любовь сильнее любых связей
Однако это никак не объясняло, откуда на теле жертвы взялись десятки тяжелейших травм и кто выбросил ее на лед. Журналистка поинтересовалась у Марии, как быстро правоохранители возбудили уголовное дело, ведь факт насильственной смерти был очевиден. Удивительно, но дело долгое время отказывались возбуждать.
«Я почти сразу начала рассылать копии экспертизы во все возможные инстанции, вплоть до руководства прокуратуры региона, но реакции не было», — возмущается женщина. Лишь к концу марта, спустя месяц после трагедии, Марию официально признали потерпевшей. Состояние матери в те первые недели описать невозможно: бесконечные бессонные ночи и единственный пульсирующий вопрос в голове — за что убили ее ребенка.
Уголовное дело завели только благодаря беспрецедентному давлению с ее стороны. До этого местные силовики на полном серьезе пытались списать удушение на банальное переохлаждение, якобы девушка сама забрела на реку. Оперативники неоднократно давили на судмедэксперта, требуя переписать заключение на «алкогольную интоксикацию» или «обморожение».
К чести врача, он не поддался и оставил первоначальные выводы в силе. Само же следствие на ранних этапах проходило из рук вон плохо — потерпевшую за все время вызвали на допрос лишь пару раз. Абсурд ситуации дошел до того, что однажды главной подозреваемой в расправе сделали саму Марию.
Весной ее принудительно увезли на проверку с использованием детектора лжи. Оспорить это постановление убитая горем мать тогда не имела ни юридической возможности, ни сил. Ей было невероятно страшно и обидно от происходящего беспредела.
Следователи открыто предлагали женщине написать явку с повинной и признаться в убийстве собственной дочери. Они настойчиво искали доказательства бытовых конфликтов, которых в семье никогда не было. Именно в коридорах управления Мария впервые за три месяца столкнулась лицом к лицу с Романом.
До этого братья тщательно избегали любых встреч с матерью убитой подруги. Женщина не выдержала, бросилась к парню и в отчаянии спросила, куда они дели Лену в ту ночь. Парень, который был на две головы выше убитой горем женщины, холодно посмотрел ей прямо в глаза.
Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он методично повторил заученную фразу о высадке возле дома. В тот момент Мария окончательно поняла: перед ней стоит либо абсолютно невиновный человек, либо безжалостный монстр. Братьев также прогнали через полиграф, однако их результаты чудесным образом не вызвали у силовиков никаких подозрений.
Следствие продолжало упорно искать мотив внутри семьи, допрашивая даже родного отца Лены. Мужчина, чью фамилию носила погибшая девушка, давно находился в разводе с Марией. Поразительно, но во время проверок полиграфолог задавал Роману вопросы о том, как Мария уживалась с дочерью, игнорируя главное.
Женщина справедливо возмущается, что специалисту следовало бы в первую очередь спросить парня о его причастности к убийству. Вместо этого правоохранители занимались откровенным сбором сплетен. За годы следствия сменился десяток специалистов, и каждый из них позволял себе открыто унижать и высмеивать потерпевшую.
Ей постоянно ставили в упрек то, что она сразу не вызвала наряд, а звонила в скорую помощь. Это было не просто глумлением над убитой горем матерью, но и откровенной насмешкой над самим законом. Зайдя в тупик, оперативники вновь достали из архива самую нелепую первоначальную версию.
Вопреки разорванным внутренностям, следам насилия и удушения, они продолжали настаивать на самостоятельной прогулке жертвы к проруби. В качестве железного доказательства приводились некие отпечатки женских каблуков на снегу. Проблема этой теории заключалась в том, что в ту зиму сугробы намело выше колена.
От дороги к реке вела лишь одна широкая борозда в первозданном снегу, по которой ранее бежала сама Мария. Женщина уверяет, что проваливалась глубоко в наст и никаких изящных отпечатков каблуков там быть не могло в принципе. Тем не менее прокуроры упорно стояли на своем, утверждая наличие женских отпечатков.
Мария парировала, что ширина шага на снегу значительно превышала ее собственную, что указывало на крупного мужчину. В таких сугробах отпечаток тонкого каблука просто не мог бы сохраниться физически. Даже если отбросить логику, избитая и задушенная девушка просто не смогла бы преодолеть сто метров по глубочайшему снегу.
Судмедэксперт четко зафиксировал: после таких травм шеи жертва могла прожить от силы пару минут, не будучи способной на целенаправленные движения. Здоровому человеку требовалось не менее пяти минут, чтобы пробраться через те сугробы. Видя весь этот сюрреализм, Мария начала заваливать надзорные органы тоннами жалоб и обращений…
