История о том, почему перед свадьбой всегда нужно смотреть на семью партнера

— Денис искренне не понимал. — Ну нормально же. Мои родители столько лет прожили. И всё хорошо.

— И всё хорошо? — Алина оглянулась на кухню, где всё ещё стояла Тамара Ивановна, которая делала вид, что не слышит их ссоры. Но спина у неё была напряжена, как струна. — Ты видишь свою мать? Она выглядит счастливой? Она вообще когда-нибудь отдыхала? У неё руки красные от моющих средств. Она даже к гостям выходила, только чтобы на стол поставить и снова уйти. Это ты называешь «всё хорошо»? Ты слишком много себе позволяешь.

Денис перешёл на отстранённый тон, который Алина раньше у него никогда не замечала:

— Не тебе судить мою семью.

— А ты не позволяй себе указывать мне, кому и когда помогать, — отрезала Алина. — Я и сама хотела маме помочь. Но после того, как ты сказал «иди помоги» таким тоном, будто я твоя прислуга, нет. Иди сам и помогай.

Она развернулась и ушла в комнату, оставив Дениса стоять в дверях кухни с открытым ртом. Тамара Ивановна наконец обернулась, посмотрела на сына, потом на дверь, за которой скрылась Алина, и ничего не сказала, только взяла следующую сковороду. Денис простоял так с полминуты, потом хмыкнул и ушёл в зал к отцу, где уже слышалось посапывание Виктора Петровича, задремавшего перед экраном.

Наутро Алина проснулась с тяжелой головой и смутным ощущением, что она вчера, возможно, погорячилась. Она вышла на кухню, где Тамара Ивановна гремела кастрюлями. Завтрак готовила. Денис еще спал. Виктор Петрович пил чай с печеньем и смотрел в окно.

— Доброе утро, — сказала Алина как можно мягче.

Тамара Ивановна ответила суховатым «доброе» и отвернулась к плите. Обычно она предлагала «садись, доченька, сейчас яичницу сделаю», но сегодня такого не случилось. Алина сама взяла кружку, налила чай, села за стол напротив Виктора Петровича. Тот не поднял на нее глаз, только подвинул поближе сахарницу, как будто машинально.

Прошло около часа. Денис, наконец, проснулся, прошлёпал в душ, потом вышел в кухню с влажными волосами и сонным лицом. Он был в домашних штанах и футболке, и вид у него был такой, будто он ожидал, что завтрак уже на столе и кофе налит.

— Чего есть-то?