Как миллиардер отреагировал на девушку, случайно уснувшую на его плече

Storium · Читати українською:

— Первое. Я не ваша собственность. Никаких «моя женщина» в смысле вещи. Никаких решений за меня.

— Принято.

— Второе. Если требуете честности, отвечаете честно тоже. Иначе это не правила, а диктатура.

Самир выдержал паузу.

— Принято.

— Третье. Приказывать мне можно только в опасности. В обычной жизни — договариваться.

— Принято.

Она моргнула.

— Так просто?

— Ты сказала разумно.

— Даже странно слышать.

— Не привыкай.

Алина невольно улыбнулась.

Официант принёс еду. Только когда перед ней поставили тарелку, она поняла, насколько голодна. Первые минуты она почти не говорила. Просто ела медленно, чувствуя, как тело оживает от нормальной горячей пищи.

Самир наблюдал за ней без насмешки. В его взгляде было что-то странно бережное, и это смущало сильнее, чем прямые слова.

Спокойствие прервал мужчина, подошедший к их столику.

Он был высоким, спортивным, лет тридцати с небольшим. Улыбался легко, но в глазах у него не было тепла. Он посмотрел сначала на Самира, потом на Алину — слишком внимательно.

— Не ожидал увидеть тебя здесь так скоро, — сказал он.

Самир поднялся.

— Ренат.

Они пожали руки. Жест был внешне дружеским, но плечи Самира напряглись.

Ренат перевёл взгляд на Алину.

— Ты не один?

— Как видишь.

— Представишь?

Алина почувствовала, что вопрос обращён не к ней. Как будто она была предметом, который можно попросить показать.

Самир положил ладонь на спинку её стула.

— Алина.

Жест был коротким, почти незаметным, но в нём было всё: защита, предупреждение и что-то опасно личное.

Ренат протянул ей руку.

— Приятно познакомиться.

Алина пожала, но сразу убрала ладонь.

— Взаимно.

Он улыбнулся чуть шире. Похоже, её дистанция его позабавила.

— Осторожная.

— Наблюдательная, — ответила она.

Самир едва заметно посмотрел на неё. Взглядом, в котором проскользнуло одобрение.

Когда Ренат ушёл, за столиком повисла тишина.

— Бывший партнёр? — спросила Алина.

— Да.

— Он смотрел так, будто хотел понять, где ваше слабое место.

Самир медленно перевёл на неё взгляд.

— И что он увидел?

Она поняла, что сама подвела разговор к опасной границе.

— Не знаю.

— Знаешь.

— Тогда скажите вы.

— Он увидел тебя рядом со мной.

От этих слов в груди стало тесно.

— И что это значит?

— Пока — ничего.

— А потом?

— Зависит от нас.

Алина отвела взгляд.

— Я не хочу быть вашей уязвимостью.

— Поздно.

Она резко посмотрела на него.

— Самир.

— Это не упрёк. Это факт.

— Я не просила становиться частью ваших угроз.

— Но стала.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Нет. Не спокойно.

Только тогда она заметила, что его пальцы на столе сжаты.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — сказал он тихо. — Но не имею права делать вид, что рядом со мной безопасно.

Её сердце качнулось.

— А я не хочу быть тенью, которую прячут за спиной.

— Ты не тень.

— Тогда не обращайтесь со мной как с тенью.

Он долго смотрел на неё.

— Постараюсь.

Для него, кажется, это было почти признанием.

После ужина Алина ушла в номер, но сна не было. Она ходила по комнате, садилась на край кровати, снова вставала. За окном город блестел мокрыми улицами и редкими огнями. Внутри всё было ещё беспокойнее.

Её раздражала администраторша. Раздражал Ренат. Раздражало то, что Самир мог одним взглядом выбить у неё почву из-под ног. И больше всего раздражало собственное сердце, которое начинало реагировать на него слишком быстро.

Тихий стук в дверь заставил её вздрогнуть.

Она подошла и открыла.

На пороге стоял Самир. Без пиджака. В тёмной рубашке, верхняя пуговица расстёгнута. Он выглядел менее официально, но от этого не менее опасно.

— Можно войти?

— Это просьба?

— Да.

Она отступила.

Он вошёл и закрыл дверь. Не резко. Но комната сразу стала меньше.

Некоторое время они молчали. Алина стояла у окна, Самир — возле стола. Воздух между ними натянулся так, что любое слово могло стать ударом.

— Я хотел сказать… — начал он.

— Я тоже, — перебила она.

Они оба замолчали.

И почему-то это молчание впервые не было неловким. Оно было живым.

— Тогда говори, — сказал он.

Алина сжала руки.

— Ты меня пугаешь.

Он не перебил.

— Но ещё больше меня пугает то, что я не хочу уходить. Я привыкла держаться за свои правила. За свой маленький понятный мир. А ты пришёл и будто выбил дверь.

— Я не хотел.

— Хотел или нет — выбил.

Она посмотрела ему в глаза.

— Я не знаю, кем я тебе являюсь. Но я точно знаю, кем не хочу быть. Не хочу быть временной слабостью. Не хочу быть красивой случайностью. Не хочу быть одной из тех, кто посмотрел на тебя и исчез.

Самир подошёл ближе. Медленно, чтобы она успела отступить.

Она не отступила.

— Ты не случайность, — сказал он. — И не эпизод.

— Тогда кто?

Он остановился совсем рядом, но не коснулся.

— Первое, что я не хочу потерять.

Алина замерла.

Эти слова не были красивыми. В них не было привычной романтической гладкости. Но именно поэтому они прозвучали правдой.

Самир осторожно поднял руку и коснулся её щеки кончиками пальцев. Не властно. Не требовательно. Почти вопросительно.

— Скажи «нет», — прошептал он, — и я уйду.

Она смотрела на него и впервые видела не только силу. За ней было одиночество. Глубокое, тяжёлое, старое. Слишком похожее на её собственное.

— Я не скажу «нет», — ответила она едва слышно.

Он наклонился и поцеловал её.

Медленно. Осторожно. Так, будто не брал, а просил. И в этом прикосновении оказалось больше правды, чем во всех их спорах.

Алина ответила не сразу. Потом закрыла глаза и позволила себе перестать сопротивляться хотя бы на одну минуту.

Когда они отстранились, она прошептала:

— Я не принадлежу тебе.

— Я и не прошу, — ответил он. — Я хочу идти рядом, пока ты сама этого хочешь.

Эта фраза разрушила в ней последнюю защиту сильнее любого обещания.

В ту ночь между ними не было спешки. Они не бросились в страсть, не пытались доказать что-то телами. Сидели у окна, пили чай, говорили тихо. Иногда молчали. Иногда их руки встречались, и каждый раз это было осознанно.

Алина поняла странную вещь: настоящая близость не всегда начинается с пожара. Иногда она начинается с того, что рядом с человеком наконец можно не играть роль.

Утро оказалось слишком спокойным.

Она проснулась рано, хотя почти не спала. Сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела, как город постепенно светлеет. В отражении стекла была женщина, которую она давно не видела: растрёпанная, уставшая, но живая.

Дверь тихо щёлкнула. Самир вошёл с подносом. Кофе, фрукты, свежая выпечка.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе.

В её голосе прозвучало тепло. Она услышала его сама и смутилась.

Самир поставил поднос на стол.

— Завтрак.

— Это приказ?

— Забота.

— Уже лучше.

Он почти улыбнулся.

Но тишина продлилась недолго.

В дверь постучали.

Не мягко, не вежливо. Резко. Требовательно.

Самир изменился мгновенно. Лицо стало холодным, тело — собранным.

— Сиди здесь.

— Кто это?

— Не открывай.

Он подошёл к двери и распахнул её только наполовину.

На пороге стоял мужчина в строгом костюме. Не похожий на уличного бандита. Скорее на человека, привыкшего входить туда, куда его не звали. Холодные глаза, тонкая усмешка.

— Наконец-то нашёл тебя, — произнёс он.

Алина не разобрала всех слов, но интонация была понятна без перевода.

Самир загородил проём.

— Уходи.

— Я не к тебе. Я к тому, что ты прячешь.

Алина почувствовала, как внутри стало холодно.

Самир шагнул вперёд, закрывая её полностью.

— У тебя есть три секунды.

Мужчина усмехнулся.

— Ты стал мягким. Это опасно. Особенно для неё.

В комнате будто исчез воздух.

— Ещё одно слово о ней, — сказал Самир таким голосом, что у Алины по коже прошёл холод, — и разговор закончится.