Мужчина привык жить за счет супруги и не поверил уведомлению о разводе. Попытка срочно снять деньги с ее карты обернулась для него неприятным открытием
Дарья возвращалась домой с единственным желанием — рухнуть на кровать и хотя бы несколько часов не слышать ни звуков, ни голосов, ни собственных мыслей. Ночная смена выжала ее до последней капли: сначала одна срочная операция, потом почти сразу вторая, и одна из них тянулась так долго, что время в операционной будто перестало существовать.
Пальцы до сих пор помнили холод металла, плечи ныли, в глазах стояла мутная пелена усталости. У подъезда она заглушила машину и еще минуту сидела неподвижно, прислонившись лбом к рулю. В кармане халата обнаружилась помятая шоколадка — та самая, которую она сунула туда ночью, надеясь перехватить хоть что-нибудь между операциями, но так и забыла.
Дарья развернула ее прямо в машине, откусила большой кусок и поморщилась. Слишком сладкая, липкая, почти неприятная. Но сейчас даже это казалось лекарством: хоть немного сахара попадет в кровь, и ноги, может быть, перестанут подкашиваться.
На лестничной площадке она услышала голоса еще до того, как достала ключи. Гулкий смех Валентины Павловны, уверенный и громкий, перекрывал тихие ответы Романа. Дарья замерла перед дверью, медленно выдохнула и только потом повернула ключ в замке.
На кухне ее встретила картина, от которой уже давно не было ни удивления, ни сил злиться. Свекровь сидела за столом с чашкой кофе, перед ней стояли три раскрытые сумки, а холодильник был распахнут настежь. Роман вытаскивал из морозилки пакеты с мясом и послушно укладывал их в одну из сумок.
— О, Дарьюшка, ты как раз вовремя! — Валентина Павловна повернулась к ней с улыбкой, в которой не было ни тепла, ни радости. — Я смотрю, у вас тут продуктов набито столько, что половина точно испортится. Вы же все равно готовить не успеваете, оба вечно заняты.
Она отхлебнула кофе и, будто между прочим, добавила:
