Как попытка маменькиного сынка оставить меня ни с чем обернулась для него главным позором в жизни
Видимо, Изольда Марковна благополучно отбыла на безопасную территорию. Она просто оставила своего любимого сына защищать крепость. Мастер по замкам выключил дрель.
«Там ригель заклинило, или он дверь чем-то подпер», — сказал он спокойно, стирая пот со лба. «Придется резать петли или давить расширителем. Ну, или пусть сам изнутри открывает».
«Ломайте!» — голос Жанны прозвучал холодно и безжалостно, как лязг гильотины. «Я без проблем заплачу за новую дверь!» «Гражданин!» — громко крикнул лейтенант.
«Откройте дверь добровольно, иначе мы применим спецсредства». «Пошли вон, это моя личная территория!» — взревел Роман, задыхаясь от натуги. Судя по звукам, он в панике тащил к двери что-то невероятно тяжелое.
Скрежет дерева по паркету больно резанул Жанну по сердцу. Она вспомнила про свой идеальный, дорогой паркет. Каждый сантиметр царапины отдавался неприятной пульсацией в висках.
Ну все, терпение лопнуло, и мастер достал из чемодана массивный гидравлический домкрат. «А ну-ка, отойдите!» — скомандовал он присутствующим. Раздался громкий щелчок, нажим и неприятный хруст.
Дверь, несмотря на всю свою хваленую надежность, не была рассчитана на мощный промышленный инструмент. Сталь жалобно зазвенела, медленно поддаваясь давлению. Изнутри доносилось безумное пыхтение и стоны.
«Давай, толкай!» — хрипел Роман сам себе, судорожно пытаясь удержать баррикаду. «Ни за что не пущу!» Раз-два, мастер нажал на рычаг до самого упора.
Дверь с пушечным грохотом вылетела из пазов и резко распахнулась внутрь. Но открылась она далеко не до конца. Она со страшной силой врезалась во что-то мягкое и твердое одновременно.
Раздался глухой тошнотворный удар. За ним последовал звук разлетающегося вдребезги стекла и дикий нечеловеческий вопль. «А-а-а, мое лицо, мой нос!» — заорал пострадавший.
Жанна, полицейские и мастер быстро ворвались в квартиру. Открывшаяся картина была поистине эпической и очень жалкой одновременно. В прихожей лежал поваленный шкаф-купе.
Это был тот самый шкаф с зеркальными дверями, который Жанна с любовью выбирала три недели. Зеркала разлетелись в сияющее крошево, густо усеяв пол. А посреди этих острых осколков, скорчившись в позе эмбриона и зажимая лицо руками, катался Роман…
