Люба дождалась ухода мужа и выполнила странное поручение матери, после которого привычная семейная жизнь уже не казалась прежней

Утром привычные действия выполнялись сами. Чайник закипел, на сковороде зашипели три яйца, нож нарезал хлеб. Оксана тем временем сопоставляла годы. Девочке на снимке было шесть, мальчику — около семи. Сейчас ей сорок два, мужу сорок три. Даты совпадали слишком точно, чтобы продолжать убеждать себя в случайном сходстве.

Она проверила расчёт ещё раз, отсчитывая годы по событиям их семейной жизни. Возраст, время переезда, рассказ мужа о детстве — всё сходилось. Единственным несовпадением оставалось имя. Но именно имя легче всего изменить в документах и научиться произносить без запинки. Шрам, лицо и общий снимок изменить было невозможно, поэтому кто-то разорвал фотографию и спрятал половины в разных местах.

Николай заметил её молчание и спросил, не заболела ли она. Оксана сказала, что простудила спину возле открытого окна. Он напомнил о согревающей мази в тумбочке, торопливо допил чай и сообщил, что, возможно, задержится на станции: ночная смена просила подстраховать. Уже у двери он неожиданно окликнул жену. Она дёрнулась так резко, что едва не выпустила сковороду, но муж лишь напомнил о чёрных носках, которые понадобятся ему завтра.

Как только дверь закрылась, Оксана вылила остывший чай и несколько раз набрала мать. Ответа не было. К одиннадцати пришло сообщение: Лидия Степановна занята и позвонит сама. О часах — ни слова. Тогда Оксана позвонила тёте Анне. Та бодро рассказывала о семейных делах, пока разговор не коснулся причины материнской поездки. После этого ответы стали короткими и осторожными.

Анна сказала, что сестра отдыхает после дороги, а о важном разговоре нужно спрашивать у неё самой. Оксана наугад произнесла фамилию Черненко, которая почему-то всплыла в памяти после бессонной ночи. На другом конце сразу наступила тишина. Тётя переспросила, кто это, затем поспешно посоветовала племяннице не выдумывать ерунду и завершила разговор, сославшись на убегающий с плиты обед.

После обрыва связи Оксана ещё несколько минут держала телефон у уха. Она не знала, откуда именно возникла фамилия: возможно, когда-то услышала её в детстве, а найденный снимок вытолкнул забытое слово на поверхность. Важнее было другое — Анна узнала его мгновенно. Если бы речь шла о случайном человеке, тётя не стала бы менять тон и торопиться к привычной отговорке.

Этой отговоркой Анна пользовалась десятилетиями всякий раз, когда не хотела продолжать. Оксана поняла: фамилия попала в цель. Она попросила в ателье два свободных дня. Елена Васильевна, строгая с виду хозяйка и добрая по существу женщина, лишь уточнила, успеет ли мастерица закончить платье к четвергу. Получив утвердительный ответ, отпустила её и велела хоть немного поесть.

Мужу Оксана сообщила, что собирается навестить школьную подругу Марину, чей супруг действительно недавно заболел. Ложь прозвучала убедительно, потому что основывалась на настоящем звонке. Николай предложил подвезти, но жена отказалась: дорога займёт около трёх часов, а им с Мариной всё равно предстоит долго разговаривать. Он не стал настаивать, попросил сообщить о прибытии и вернулся к передаче о рыбалке…