Май 1953 года. 6 подростков сбежали из колонии в лес. Вернулся только один. Полностью седой. То, что он рассказал, засекретили на 70 лет

Не давал уйти. Держал для него. Мы просидели на поляне час, пытаясь понять, что делать.

Андрей злился, ругал себя. Чертил что-то на земле. Павел предлагал просто переть напролом в одну сторону, пока лес не кончится.

Иван хотел вернуться в колонию, сдаться. Лучше карцер, чем сдохнуть здесь. Сёмка молчал.

Вглядывался в чащу. Будто ждал чего-то. А Василий сидел тихо, как всегда.

Я наблюдал. Наблюдал за лесом. Что-то было не так.

Безмолвие. То же мёртвое безмолвие, что и ночью. Никаких птиц, никаких зверей.

В мае лес должен кишеть жизнью. Гнёзда, птенцы, бурундуки, белки. А тут ничего.

Будто всё живое ушло. Или спряталось. Или его что-то вспугнуло.

Я написал Андрею: «Лес пустой. Странно».

Он прочитал. Кивнул мрачно. «Я тоже заметил».

«Не нравится мне это». Мы решили попробовать ещё раз. Пошли, оставляя на деревьях метки — зарубки ножом, чтобы понять, не ходим ли мы опять по кругу.

К вечеру вышли к какому-то оврагу. Перебрались через него. Местность была новая, незнакомая.

Значит, идём правильно. Или так нам казалось. Вторую ночь разбили лагерь у большого камня, заросшего мхом.

Валун был огромным, выше человеческого роста. Откуда он тут взялся, непонятно. Вокруг обычный лес.

Никаких скал. А эта глыба торчит. Развели костёр.

Сели вокруг. Есть было нечего. В животах урчало.

Андрей сказал, что завтра попробует добыть еду: поставить силки или поймать рыбу в ручье. Говорил уверенно, но я видел, что он тоже напуган.

Просто не показывает. Когда стемнело, опять началось. Голоса.

Теперь их было больше. Не один голос. Несколько.

Женские. Мужские. Детские.

Звали по именам. Андрей. Андрей, сынок.

Василий. Васенька. Иван. Ванюша.

Иди сюда. Мы сидели, вцепившись друг в друга, не смея шевелиться. Сёмка шептал:

«Не слушайте. Не слушайте. Это не они. Их нет». Голоса звучали со всех сторон. Окружали, обволакивали.

Ласковые, манящие. Но под этой лаской было что-то гнилое, неправильное. Я чувствовал это.

В ту ночь моего имени никто не звал.

Я немой. Может, поэтому мне было легче не поддаться. Я просто слушал, впивался глазами во тьму и ждал рассвета.

К середине ночи голоса стихли. Мы немного расслабились. Кто-то даже задремал…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇