Миллионерша пришла на могилу сына — и увидела плачущую женщину с маленькой девочкой…

— очень тихим голосом спросила она. — Ты знал, что у Юлиана была женщина, и никогда не говорил мне?»

Кирилл начал потеть. «Галина, она лжёт, она актриса! Посмотрите на неё, она выдумывает это, чтобы вытянуть из вас деньги».

«У девочки есть родинка, — сказала Галина, игнорируя племянника. — Точно такая же родинка, как у Юлиана. И если ты знал о его тайной семье, значит, ты знал больше, чем признал во время расследования аварии».

«Ах, это смешно, — фыркнула Лариса, хватая мужа за руку. — Пойдём. Тётя, когда пройдёт ваше сумасшествие и вы поймёте, что впустили в дом преступниц, позвоните нам, но не ждите нашей поддержки, когда они украдут все ваши драгоценности».

Лариса и Кирилл вышли из комнаты почти бегом. Но перед тем, как пересечь порог, Кирилл бросил последний взгляд на Полину — взгляд, в котором читалось не презрение, а чистая угроза, обещание уничтожения. Галина осталась стоять, дрожа от ярости.

Она повернулась к невестке: «Ты была права. Опасность действительно была, а я спала с ним под одной крышей всё это время». Галина подошла к старинному бюро, достала чековую книжку, выписала сумму и протянула бумагу Полине.

Полина посмотрела на чек — это был миллион условных единиц. «Мне не нужны ваши деньги, мадам», — повторила Полина с обидой. «И это не подарок, — ответила Галина, и её глаза засияли решимостью. — Это операционные расходы».

«Завтра рано утром мы поедем на вокзал, чтобы забрать конверт Юлиана, а затем отправимся в лучшую лабораторию в городе. Мы сделаем этот ДНК-тест». Галина присела перед Машей, которая смотрела на всё широко раскрытыми глазами.

«Но не потому, что я сомневаюсь в тебе, любовь моя. Я знаю, что ты — моя кровь, я чувствую это своими костями. Мы сделаем тест, чтобы ткнуть им в лицо этим стервятникам».

Галина встала и посмотрела в окно на сад, где продолжал идти дождь. «Хватит оплакивать мёртвых, — произнесла она с силой, которой не чувствовала уже пять лет. — Теперь пришло время бороться за живых. Добро пожаловать в семью, Полина, готовьтесь, потому что мы только что объявили войну».

Но Галина не знала, что Кирилл уже звонил из своей машины тёмному контакту, которым он не пользовался целых пять лет. «Проблема снова всплыла, — нервно говорил он по телефону. — Да, девчонка и ребёнок у старухи; мне нужно, чтобы вы с ними разобрались».

«На этот раз не должно быть ошибок, как с тормозами мотоцикла. Я хочу, чтобы это выглядело как ограбление, которое пошло не так. Сегодня ночью».

Особняк Беловых погрузился во тьму. Снаружи буря усилилась, превратив сад в болото теней под завывания ветра. Было два часа ночи, но Галина не могла уснуть.

Она сидела в бархатном кресле в углу гостевой комнаты, охраняя сон Маши и Полины. Малышка спала с приоткрытым ртом, высунув одну ногу из-под шёлковых простыней в точности так же, как спал Юлиан в этом возрасте. Тишина дома пробуждала призраков прошлого.

Галина закрыла глаза, и на мгновение запах дождя и сырости сменился ароматом трубочного табака и старого одеколона её покойного мужа, отца Юлиана. Человека, который построил эту империю кровью и железом. Она вспомнила одну ночь тридцатилетней давности, когда у маленького сына была температура, а врачи не знали, что с ним.

Тогда её муж положил руку ей на плечо и сказал: «Беловы не ломаются, Галина. Мы гнёмся, но никогда не ломаемся, и если кто-то угрожает нашей крови, мы превращаемся в монстров, чтобы защитить её». Эта фраза резонировала в её уме: «Превращаемся в монстров».

Галина посмотрела на свои руки, теперь морщинистые и покрытые старческими пятнами. Остались ли у неё силы стать монстром, если это будет необходимо?