Муж думал, что она крепко спит … Но то, что она услышала за дверью, изменило всё

В прихожей повисла тяжелая гулкая тишина. Лишь тикали на тумбочке часы, отсчитывая крах предательской лжи. Врач поправил очки, побледнел и тихо отступил к выходной двери.

— Я… я вижу, тут ситуация не только медицинского характера, — пробормотал доктор. — Я не буду составлять ложное медицинское заключение. Извините.

— Погодите, доктор, — жестко остановила его Галина Николаевна. — Вы зафиксируйте, зафиксируйте, что пациентка абсолютно адекватна, а вот эти двое занимаются вымогательством и отравлением.

Доктор быстро кивнул, выскочил на лестничную площадку и сбежал по ступеням. Павел стоял, прижавшись спиной к вешалке. В его глазах больше не было ни ласки, ни покровительственной фальши. Лишь липкий панический страх перед расплатой и позором.

Из детской комнаты несмело выглянула Соня. Марина тут же подошла к дочери, закрыла ее собой и строго проговорила:

— Паша, забирай свою подругу и проваливай из моего дома. Прямо сейчас.

— Мариша, — промямлил Павел, делая шаг вперед и молитвенно складывая руки. — Мариша, милая, меня заставят. У меня долги, меня убьют эти люди из коммерческого кооператива. Пойми, я ради нас.

— Не смей прикрываться нами, — громко и властно перебила его Марина. — Ты продал мою память, ты травил меня, ты пугал нашего ребенка. Вон из моей квартиры.

— Пашка, — тяжело проговорила Галина Николаевна, и в ее голосе прозвучало столько боли и отвращения, сколько может чувствовать только мать, потерявшая гордость за своего ребенка. — Собирай свои вещи. С этого дня у меня нет сына. Забудь дорогу в мой дом.

Тамара Викторовна, не теряя времени, уже хватала свой чемодан и пальто, ругаясь сквозь зубы. Павел, судорожно глотая воздух, бросился в спальню, сгреб в охапку свои рубашки и костюм и, не смея поднять глаз на мать и жену, выскочил вслед за своей сообщницей. Дверь громко хлопнула…