Муж думал, что она крепко спит … Но то, что она услышала за дверью, изменило всё

— Проходите, доктор, — сладко произнес муж. — Вот больной снова кажется, что вокруг заговор. Свекровь даже приехала, пытаясь ее успокоить, но вы же понимаете, состояние критическое.

Молодой участковый врач с потертым кожаным портфелем неуверенно переступил порог. За его спиной Павел состроил скорбную физиономию, а Тамара Викторовна с напускным спокойствием поправляла края своего синего фартука, готовясь дать нужные показания о состоянии хозяйки.

— Здравствуйте. — Врач помялся у вешалки, поправляя очки с толстыми линзами. — Мне тут Павел Андреевич сообщил, что у пациентки наблюдаются острые психотические состояния, провалы в памяти, агрессия к членам семьи.

— Какие состояния, юноша? — Галина Николаевна поднялась со стула, словно монолитная скала, и заслонила собой Марину. Ее голос прозвучал так грозно, что врач невольно сделал шаг назад. — Вы на кого наговариваете? На мать маленького ребенка, дипломированного специалиста?

— Я… Мне сообщили родственники, — залепетал доктор, переводя растерянный взгляд с матери на сына.

— Родственники? — Галина Николаевна сделала шаг к Павлу. — Вот этот родственник вместе со своей… квартиранткой травит мою сноху. Посмотрите на нее. Мариночка, предъяви документы доктору.

Марина спокойным твердым шагом подошла к книжному шкафу, отодвинула тяжелый том энциклопедического словаря и достала синюю папку. Документы на право собственности и завещание бабушки были в полном порядке.

Затем она вытащила из кармана квитанцию о приеме ценностей и маленький стеклянный флакон без этикетки, который успела незаметно смахнуть со стола Тамары Викторовны, пока та отвлеклась.

— Вот, доктор, — произнесла Марина абсолютно чистым, глубоким и ровным голосом, в котором не было ни капли безумия. — Я подозреваю, что это сильное снотворное или другое седативное средство. Его подливают мне в чай без моего ведома уже две недели. Я готова прямо сейчас проехать с вами в независимую лабораторию и сдать кровь на токсикологический анализ.

Лицо Тамары Викторовны мгновенно изменилось. Вся ее напускная кротость испарилась, уступив место злой затаенной досаде. Она резко повернулась к Павлу.

— Ты же говорил, что она ничего не соображает, что она овощ.

— Тома, молчи, — рявкнул Павел, побелев до синевы.

— Нет, не помолчу. — Баба взвелась, понимая, что план рушится. — Ты мне золотые горы обещал, говорил, квартиру продадим, долги твоим барыгам отдадим, а остаток поделим. Я на тебя свое время гробила, этой дуре капли капала, а ты даже документы найти не смог…