Муж потребовал, чтобы я извинилась перед свекровью на коленях, но не знал, что у меня уже есть ответ

Квартира Олеси встретила Марту теплом, запахом чая и тихим жёлтым светом на кухне. Подруга усадила её за стол, поставила перед ней кружку, добавила в чай немного крепкого напитка и строго сказала:

— Пей. Руки перестанут трястись.

Марта послушно сделала глоток. Горячее обожгло губы, прокатилось вниз, и тело действительно чуть отпустило. Она рассказывала всё заново, уже подробнее. О каждом визите Лидии Савельевны, о том, как Назар с каждым месяцем всё меньше становился мужем и всё больше — сыном при матери. О том, что она устала быть удобной.

Олеся слушала внимательно, иногда вставляя короткие резкие слова, но не перебивала там, где Марте нужно было выговориться.

— Что дальше? — спросила она, когда рассказ иссяк.

— Развод, — ответила Марта без паузы. — После сегодняшнего я не смогу с ним жить.

— Правильно. Квартира твоя?

— Моя. Куплена до свадьбы.

— Значит, его вещи — за дверь. Его самого — туда же. Завтра поедем вместе.

Марта испуганно подняла глаза.

— А если он не уйдёт? Если начнёт просить прощения?

Олеся наклонилась к ней через стол.

— Вот тут слушай внимательно. Он будет просить. Будет говорить, что не понимал, что мать виновата, что он растерялся. Может, даже плакать будет. Но человек, который смог силой поставить жену на колени перед матерью, уже показал, кто он в момент настоящего выбора.

Марта закрыла лицо руками.

— Я ведь любила его.

— Знаю. Поэтому и больно. Но любовь не делает унижение нормальным.

Они проговорили почти до рассвета. Олеся составила план: утром вернуться в квартиру, забрать всё важное для работы, потребовать у Назара ключи, сменить замки, связаться с юристом. Марта слушала и чувствовала, как хаос внутри постепенно собирается в порядок.

Под утро Олеся постелила ей в гостиной.

— Спи. Завтра будем воевать не на эмоциях, а с головой.

Марта легла под плед. Веки слипались от усталости, но перед сном снова возникла картинка: Лидия Савельевна в кресле, Назар над ней, пол, холодный под ладонями. Теперь эта картина уже не парализовала. Она напоминала, почему нельзя возвращаться назад…