Муж предложил раздельный бюджет, не подозревая, как новые правила отразятся на его родственниках

Дверь спальни открылась, и в коридор вышла Оксана. Она не уехала к Дарье, как решил Роман, а все это время находилась в квартире и слышала каждое его движение. Родственники одновременно обернулись. Лидия Степановна потребовала объяснить, что сын поставил на стол.

Оксана подошла, посмотрела на сухие макароны и выдержала паузу. Она не утверждала, что готовила это «блюдо»: Роман сделал все сам из продуктов, которые сумел купить на оставшиеся деньги. Жена лишь решила не спасать его в последнюю минуту. Только так, по ее мнению, он и родные могли до конца почувствовать смысл слов «каждый сам за себя».

— Ты не уехала? — едва выговорил Роман.

— Нет. Я ждала здесь и слушала, как ты пытаешься справиться. Мне было важно, чтобы сегодня никто снова не переложил результат твоего решения на меня.

Лидия Степановна обвинила невестку в издевательстве над собственной семьей. В ответ Оксана холодно заметила, что собравшиеся сами обозначили другую границу: они семья Романа. Именно свекровь первой расхваливала отдельные деньги, называла их удобными и современными. Поэтому теперь сын кормил своих родственников на собственный заработок, а жена не вмешивалась.

— Я имела в виду совсем другое! — воскликнула Лидия Степановна.

— Что именно? — спросила Оксана. — Что я продолжу покупать для вас дорогие продукты и проводить у плиты по пять часов, а отдельными станут только те деньги, которые Роман захочет оставить себе? Такая система работает лишь в вашу пользу.

Свекровь попыталась возразить, что они приезжали не объедаться, а проводить время с близкими. Оксана указала на сумку с пустыми контейнерами. За три года каждую субботу гости не только ели, но и увозили большую часть приготовленного на неделю. Лишь за последние двенадцать месяцев продукты для этих обедов стоили четыреста восемьдесят две тысячи.

Лидия Степановна сначала покраснела, затем заметно побледнела. Она прошептала, что не знала о такой сумме. Оксана ответила: никто и не пытался узнать, во что обходится щедрый стол. Родственники приходили, ели, оценивали, складывали остатки и уезжали, а хозяйка оставалась с расходами, грязной посудой и очередным замечанием о лапше или соусе.

Ирина первой поддержала Оксану. Она призналась, что давно чувствовала неловкость и понимала, насколько легко все принимают чужую доброту. Тарас кивнул и сказал матери, что они действительно вели себя как иждивенцы: пользовались гостеприимством, не предлагали участия и еще забирали еду. Лидия Степановна посмотрела на старшего сына так, будто он предал ее, но спорить с цифрами и собственными контейнерами было невозможно.

— Это унизительно, — произнесла она наконец, указывая на тарелки.

— Именно так, — согласилась Оксана. — Так я почувствовала себя, когда человек, ради которого я отдавала семье большую часть дохода и все свободное время, заявил, будто устал меня содержать.

Она повернулась к мужу. Теперь Роман видел, что значит принимать гостей на скромные личные средства: восемь с половиной тысяч ушли ресторану и вернутся не сразу, остаток денег — на самые дешевые продукты, а приготовить даже их он не сумел. Оксана делала это каждую неделю на протяжении трех лет. Она выбирала качественные продукты, готовила по пять часов, накрывала стол и выслушивала придирки, пока свекровь заполняла контейнеры.

— Я считала, что помогаю семье, — продолжила Оксана. — Но ты одним предложением превратил меня в бесплатную кухарку и домработницу, которая якобы еще и сидит у тебя на шее.

Роман выдавил извинение. Он признал, что не думал, не считал и не замечал очевидного. Оксана спросила, понял ли он это сейчас, и муж несколько раз кивнул. Затем неожиданно опустился на колени прямо перед всеми и сложил руки, умоляя вернуть прежнюю жизнь.

Он пообещал ценить жену, больше не прислушиваться к Евгению и не позволять материнским советам управлять браком. На глазах Романа выступили слезы. Оксана долго смотрела на него сверху вниз, а остальные боялись нарушить молчание. Даже дети затихли в соседней комнате, пока вся семья ждала ее решения…