Муж провёл всю ночь у любовницы. Под утро он тихо вернулся домой, прокрался в спальню — и схватился за сердце….

— он усмехнулся зло. — Это ты звонила моей жене?

На другом конце повисла пауза.

И этой паузы было достаточно.

— Лика, отвечай.

— А что мне оставалось? — сорвалась она. — Ждать бесконечно? Ты говорил, что разведешься. Говорил год назад. Потом полгода назад. А сам только обещал.

— Ты сказала ей про беременность?

— Я хотела подтолкнуть тебя.

Виктор закрыл глаза.

Вот и все. Его нежная, восторженная Лика оказалась не такой уж наивной. Просто решила ускорить события.

— Ты вообще беременна? — спросил он тихо.

Молчание стало тяжелым.

— Витя, мы же…

— Справка есть? Анализы? Хоть что-нибудь, кроме твоих слов?

Она молчала.

— Понятно, — сказал он.

Отвращение поднялось к горлу. К ней. К ее расчету. Но сильнее всего — к себе.

— Прощай, Лика.

— Витя, подожди, ты не можешь…

Он сбросил звонок и выключил телефон.

Хватит.

Хватит чужих голосов. Хватит лжи. Хватит оправданий.

Он снова взял бутылку и сделал большой глоток. В голове шумело, но ясности не становилось.

Виктор Громов, человек, который привык контролировать все, сидел один в огромном доме и впервые отчетливо понимал: он разорен.

Не деньгами.

Внутри.

Тишину разорвал звонок стационарного телефона в прихожей. Им почти не пользовались. Он стоял скорее для вида и редких звонков старших родственников.

Виктор вздрогнул.

Кто мог звонить сюда?

Он поднялся, чувствуя, как слегка ведет пол, и снял трубку.

— Да?

— Это дом Громовых? — спросил усталый мужской голос.

— Да. Виктор Сергеевич слушает.

— Вас беспокоит дежурный врач из больницы. Ваша мать, Раиса Михайловна, поступила к нам около часа назад. Инсульт.

Хмель будто мгновенно испарился.

— Что? Какой инсульт? Я вчера с ней говорил. Она была в порядке.

— Состояние тяжелое, — сухо сказал врач. — Обширное поражение. Вам лучше приехать сейчас.

Виктор оперся о стену.

— Я еду.

Он бросил трубку, схватил ключи, выбежал под дождь, сел в машину и уже завел двигатель, когда посмотрел на свои руки.

Он пил.

Почти целую бутылку.

Он не мог ехать.

— Черт… — выдохнул он и ударил ладонью по рулю.

Пришлось вызывать такси. Ожидание показалось бесконечным. Виктор стоял под навесом своего роскошного дома, который еще утром казался крепостью, а теперь выглядел пустой декорацией.

Все рушилось сразу.

Жена ушла. Любовница солгала. Мать умирала.

В такси он включил телефон и снова набрал Елену. Недоступна.

Тогда написал:

«Мама в больнице. Инсульт. Реанимация. Пожалуйста, позвони».

Ответа не было.

Больница встретила запахом лекарств, хлорки и чужого несчастья. Коридоры были полутемными, лампы гудели над головой.

Врач вышла из ординаторской. Женщина средних лет с усталым лицом и выбившейся из-под шапочки седой прядью.

— Громов?

— Да. Как она?

— Мы делаем все возможное. Но поражение серьезное. Правая сторона парализована. Речи нет. Сознания нет. Ближайшие двое суток решающие.

Решающие.

Красивое слово, за которым прятался страх.

— Можно к ней?

— Она вас не услышит.

— Мне нужно. Пожалуйста.

— Пять минут.

Реанимация была наполнена писком аппаратов. Раиса Михайловна лежала на высокой койке, опутанная трубками и проводами. Она казалась маленькой, почти чужой.

Куда исчезла властная женщина, которая всю жизнь решала за всех? Которая командовала мужем, сыном, невесткой, домом? Теперь под простыней лежало сморщенное тело, а лицо было перекошено болезнью.

Виктор взял ее руку. Она была холодной и неподвижной.

— Мама, — прошептал он. — Это я. Витя.

Аппарат ровно пискнул.

— Держись. Слышишь? Не оставляй меня сейчас.

Он никогда не умел говорить с матерью по-настоящему. Обычно она приказывала, он спорил или лгал, чтобы избежать скандала. Она хотела, чтобы он выбрал другую профессию. Он выбрал свою. Она мечтала о другой невестке. Он привел Елену. Она хотела внуков-мальчиков. Родилась Марина.

Но при всем этом Раиса оставалась единственной неизменной опорой его жизни. Душной, властной, тяжелой — но опорой.

— Я все испортил, мам, — сказал он почти беззвучно. — Лена ушла. Она все знала. Про всех. Ты была права. Я всех подвел.

Ему показалось, что веки матери дрогнули.

Но, возможно, это был только свет.

Медсестра коснулась его плеча.

— Время вышло.

Он наклонился, поцеловал мать в горячий сухой лоб и вышел.

В коридоре пришло сообщение от Марины:

«Мы с мамой едем к бабушке Вере. Если будет что-то срочное с бабушкой Раисой, пиши мне. Мама телефон выключила».

Виктор смотрел на экран.

Елена получила его сообщение. И все равно поехала к своей матери, а не к его.

Жестоко?