Сын подселил к больной матери суровую квартирантку, надеясь на худшее. Сюрприз, который ждал его по возвращении
Денис расчётливо подселил к своей старой матери бывшую заключённую, надеясь, что суровая уголовница быстро избавит его от родительницы и откроет путь к наследству. Спустя пять лет он вернулся в деревню с оценщиком, уже мысленно пересчитывая хрустящие купюры от продажи опустевшего участка. Мужчина толкнул тяжёлую деревянную калитку, ожидая увидеть гнилые доски и заросший крапивой двор, но внезапно застыл на месте.
Тяжёлая телефонная трубка скользила во влажной ладони. Денис судорожно вытер свободную руку о сукно дешёвых брюк, оставляя на ткани тёмный след. На другом конце провода короткие гудки казались ритмичными ударами молотка по наковальне.
— Да, Аркадий Борисович, как скажете, Аркадий Борисович. На данном этапе мы полностью пересмотрим стратегию, — скороговоркой выпалил он в пластиковый динамик, хотя тесть уже бросил трубку. Связь оборвалась.
В душном кабинете повисла густая тишина, нарушаемая лишь утробным гудением пузатого монитора. Шёл 2003 год. Город за окном дышал осенней гарью и выхлопными газами старых иномарок.
Денис расслабил узел шёлкового галстука, который врезался в шею словно удавка. Жёсткий накрахмаленный воротничок натёр кожу до красноты. На столе завибрировал мобильный телефон, громоздкий, тяжёлый, с выдвижной антенной.
На тусклом зеленоватом экране высветилась надпись «Мать». Резкий звук полифонической мелодии ударил по натянутым нервам, и Денис поморщился. В горле встал ком глухого раздражения.
Он нажал кнопку отбоя. Через три секунды аппарат зажужжал снова, настойчиво сдвигаясь по гладкой столешнице к краю. «Ну что ещё?» – рявкнул он, прижав телефон к уху.
«Денисушка, сынок…» — голос Таисии Макаровны дрожал, пробиваясь сквозь треск радиопомех. «Ты бы приехал на выходные. Яблонька наша, Антоновка, совсем сгнила от дождей, рухнуть может на крышу».
«Сосед просит двести условных единиц, чтобы спилить. А где же я возьму, до пенсии?» Денис перебил её, чеканя каждое слово: «Какие яблони? Выбрось ты эти глупости из головы».
«Целесообразно нанять специалиста, я переведу деньги на банковский счет». «Да не в деньгах дело, кровиночка. Тоскливо мне одной в пустом доме», — вздохнула мать.
«Соседки на почте спрашивают, как ты там в большом городе, а я и не знаю, что сказать». «Скажи, что я большой начальник. Всё, не звони мне сюда больше в рабочее время, Аркадий Борисович ругается!»
Денис бросил телефон на стол, и пластик жалобно стукнул о полированное дерево. Маргарита, его жена, требовала на зиму норковую шубу и поездку за границу, чтобы утереть нос подругам. Тесть требовал невыполнимых показателей от отдела продаж, откровенно издеваясь над зятем.
А мать… Мать тянула его обратно в вязкую деревенскую грязь Высокого Яра, от которой он так отчаянно пытался отмыться. Каждая её фраза, каждое протяжное провинциальное словечко вызывали у него глухую ярость.
Ему казалось, что от его костюма до сих пор несёт печным дымом и навозом, хотя он уехал из деревни десять лет назад. Денис вышел из кабинета в длинный коридор, где уборщица возила влажной тряпкой по вытертому линолеуму. Пахло хозяйственным мылом и влажной пылью.
В углу, над аппаратом с газированной водой, бормотал телевизор. Шёл выпуск вечерних криминальных новостей. На экране мелькали серые, щербатые стены исправительной колонии.
Диктор монотонно вещал: «Женщинам, покинувшим места лишения свободы, адаптироваться в обществе в разы сложнее. Отторгнутые семьями, они часто оказываются на улице, готовые на самую тяжёлую работу — за кусок хлеба и крышу над головой. Многие озлоблены и возвращаются к маргинальному образу жизни».
Денис замер, его взгляд зацепился за бегущую строку внизу экрана. В голове словно тумблер щёлкнул, мгновенно выстраивая холодную расчётливую схему. Таисия Макаровна жила в крепком бревенчатом доме.
Участок в тридцать соток, рядом полноводная река и хвойный лес. Земля в Высоком Яре с каждым годом дорожала, городские дельцы активно скупали территории под дачи. Если бы матери не стало, или если бы она перебралась в дом престарелых, он мог бы выгодно продать усадьбу.
Вырученных средств с лихвой хватило бы и на шубу Маргарите, и на новую иномарку, чтобы пустить пыль в глаза презрительному тестю. Но мать вцепилась в свой огород мёртвой хваткой. Что, если подселить к ней такую вот беспризорную уголовницу?
