Муж решил выгнать меня из дома прямо в день моего рождения. Сюрприз, который ждал его и всю его семью секунду спустя
— Стас почувствовал, как уверенность начинает покидать его. Этот смех не был частью его сценария.
— Спасибо, Стасик! — Катя вытерла несуществующую слезу. — За такой… оригинальный подарок! — Она покачала головой, продолжая улыбаться. — Мой будет намного, намного интереснее. Обещаю!
Она спокойно достала из кармана телефон, игнорируя недоуменные взгляды. Нашла в контактах один-единственный номер, который никогда не использовала для бытовых нужд, и нажала вызов.
— Алло, папа? — Голос Кати был ровным, без единой эмоции. — Я согласна. Можешь начинать.
Она положила трубку и посмотрела на Стаса, который стоял с открытым ртом; его триумф мгновенно сменился непониманием.
— Катя, ты что несёшь? Какой папа? Он на загородном участке помидоры сажает! — Стас махнул рукой, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Мы тут серьёзные вещи решаем. Ты уходишь, и точка. И не смей устраивать истерики!
— Истерики? Нет, Стас, это не истерика. — Катя шагнула к нему, её глаза сияли как лёд. — Это обратный отсчёт.
Она взяла со стола бокал с водой и сделала глоток, демонстрируя своё полное спокойствие.
— Ты ведь так гордился своей строительной компанией, своим местом менеджера, своим будущим директорством, которого ты якобы заслужил. Ты верил, что я — просто обычный финансовый консультант с квартирой в ипотеке. Ты верил, что твоя мать и сестра — твоя надёжная опора. Как же ты ошибся.
Елена, нахмурившись, вмешалась:
— Что за чушь ты несёшь? У тебя отец — обычный пенсионер, Катька. Не строй из себя невесть что…
— Обычный пенсионер, да? — кивнула Катя, делая паузу между словами. — Но также он — владелец крупной компании-поставщика стройматериалов, которая все эти годы анонимно субсидировала вашу чудесную фирму. Ту самую фирму, где ты, Стасик, занимаешь свою высокую должность.
В комнате повисла тишина, которую можно было резать ножом. Стас застыл, как мраморный памятник собственной глупости.
— Что? — выдавил он, не веря услышанному. — Какого поставщика? Ты бредишь! Наша фирма работает с «Мегастройресурсом»!
— Именно! — Катя улыбнулась. И это было самое страшное выражение, которое Стас когда-либо видел на её лице. — «Мегастройресурс». Мой папа. Все эти годы он давал вам лучшие цены, лучшие условия, отсрочки платежей, о которых не знали даже ваши партнёры. Не для бизнеса, Стас. Для меня. Ради того, чтобы ты, его зятёк, который ему никогда не нравился, был доволен жизнью и не портил её мне. Он считал, что так я буду счастлива. Я его убедила, что мне не нужна его помощь, но он всё равно страховал меня от твоего краха.
Она положила пачку бумаг о разводе на стол.
— И вот ты решил, что я — твой балласт. Ты решил, что можешь выкинуть меня из квартиры, которая наполовину куплена на папины деньги, сбереженные годами его трудов, которые он дал мне как стартовый капитал, а не как помощь мужу-неудачнику. Ты решил, что твоя новая пассия, Вероника, будет лучше. Прекрасно.
Не успела Катя договорить, как телефон Стаса разразился пронзительной трелью. Это был звонок, который разрывал тишину в квартире, как молния. Но это была молния, несущая разрушения. Он судорожно схватил телефон. Его сердцебиение сразу же изменило ритм. Интуиция, этот тонкий, едва слышимый голос, который он привык игнорировать ради самоуверенного гула собственного эго, кричал об опасности.
Звонил Владимир Петрович, его непосредственный начальник, директор той самой строительной фирмы, которая, как он верил, вот-вот принесёт ему золотые горы.
— Да, Владимир Петрович, с днём рождения жены звонок! — Стас попытался напустить на себя деловой, непринуждённый вид. Но голос дрожал, а улыбка на лице выглядела, как маска, приклеенная скотчем, готовая вот-вот отвалиться.
Он отошёл к окну, пытаясь создать иллюзию уединения, но его слова, а главное — напряжённые, неестественные паузы, разносились по маленькой квартире, заставляя Елену и Светлану напрячься. Их глаза были прикованы к Стасу, как к маятнику, отсчитывающему время до катастрофы.
— Что значит «разорвали»?
