Муж решил выгнать меня из дома прямо в день моего рождения. Сюрприз, который ждал его и всю его семью секунду спустя

— Голос Стаса упал с фальшиво-бодрого до шёпота, в котором читался неподдельный ужас. Он вдруг почувствовал холодный пот, выступивший на лбу, и мурашки, пробежавшие по спине. — Владимир Петрович, вы что, шутите? Какой «Мегастрой»? А не наш ключевой поставщик, как это «немедленно»?

Он слушал, и с каждой секундой в его мозгу проваливались последние опоры его благополучного мира, точно песок уходил из-под ног. «Мегастройресурс» был не просто поставщиком. Это был неиссякаемый источник самых дешёвых и качественных материалов, гарантия выполнения сроков, негласное кредитное плечо, фундамент, на котором стояла вся их фирма. Без них они были не более чем прорабами-одиночками, зависящими от случайностей и милости мелких компаний. Стас вдруг осознал, что все его успехи за последние годы, все выгодные контракты, все сэкономленные средства были не его заслугой, а лишь тенью чужой протекции.

— Вы не можете! У нас же контракт на три года! Что значит «просроченные обязательства»?! У нас же была договорённость! — Стас лихорадочно обернулся к Кате, его глаза метали молнии от осознания.

Он вдруг понял, что её слова — не пустая угроза, а смертельный приговор.

— Это ты, да? Что ты ему сказала? — Он вернулся к телефону, его голос стал подобострастным, жалким, как у школьника, пойманного на списывании у самого грозного учителя. — Владимир Петрович, ну мы же как-то решим! Я сам съезжу к ним, я всё улажу! Катя просто… Женщина, эмоции! Вы же знаете, как они бывают!

Елена и Светлана подскочили к нему, пытаясь услышать ответ на том конце. Светлана схватила его за рукав, её глаза были расширены от страха.

— Что он говорит? Стас, расскажи!

— Что значит — не надо никуда ехать? Вы мне ультиматум ставите? — Стас слушал, и его лицо приобрело серый, землистый оттенок. В его глазах отразилась вся его будущая нищета, безысходность и полная беспомощность. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — А при чём тут я? Я менеджер, я добросовестный сотрудник, я работал!

Голос Владимира Петровича, до этого лишь доносящийся обрывками, внезапно прорвался, усиленный до такой степени, что его было слышно по всей квартире даже без громкой связи, словно сам телефон в его руке превратился в мегафон, транслирующий приговор:

— Станислав, твоё личное дерьмо потопило всю мою компанию! Ты понимаешь, что сейчас произойдёт? «Мегастрой» не просто разорвал контракты. Они потребовали немедленного возврата всех отсроченных платежей, всех скидок, всех субсидий, которые они предоставляли по личной договорённости. А это полтора миллиарда! Полтора миллиарда! У нас нет этих денег. Ты знал, что эта женщина — твоя жена, дочь владельца «Мегастроя». Ты знал, что она наша негласная гарантия. Ты ею прикрывался, а потом вышвырнул, как ненужную вещь. Ты что, сумасшедший?!

Стас рухнул на колени, телефон выскользнул из его побелевших пальцев и упал на пол.

— Вы меня увольняете? Из-за личного конфликта? Владимир Петрович, я вас умоляю. Мы же с вами столько лет. Я работал на эту фирму. Я вам приносил самых выгодных клиентов!

— Не ты, Станислав. Не ты. Твоя жена приносила тебе выгодных клиентов. Она была твоим невидимым щитом, идиотина! Я тебе честно говорю: ты больше не работаешь. Твоя трудовая книжка будет отправлена тебе по почте. И молись, чтобы я не стал соучастником в делах о твоём мошенничестве, когда все подрядчики пойдут в суд. Я сейчас сам пойду к своему юристу, чтобы он подготовил бумаги на тебя за растрату и нанесение ущерба компании. Прощай, Станислав.

В ответ раздался треск, который было слышно даже в другом конце комнаты. Владимир Петрович просто бросил трубку. Стас опустил голову, глядя на телефон, который лежал на полу, как разбитая надежда.

— Меня уволили, — прошептал он, и это слово прозвучало как приговор, окончательный и бесповоротный. — Из-за тебя. Ты всё подстроила.

— Нет, Стас, — спокойно поправила его Катя. В её голосе не было ни торжества, ни жалости, только констатация факта. — Я ничего не подстраивала. Я просто перестала прикрывать твою задницу. Ты сам создал эту ситуацию, когда решил, что можешь меня унизить. А мой папа просто сделал то, что должен был. Он защитил свою дочь от твоей глупости и жадности. Ты же хотел быть директором. Поздравляю. Теперь ты — свободный человек. Свободный от работы, от денег, от совести.

Елена подскочила к сыну, схватила его за рукав, тряся его изо всех сил. Её лицо было перекошено от ужаса и ярости.

— Что он сказал?! Какой конфликт?!